– Странно, - протянул я, прихлёбывая ароматную уху.
– Мой отец совсем по-другому рассказывал.

– Ещё бы, - хохотнул оборотень.
– Кому охота такой срам вспоминать. Они же дважды на воровстве погорели.

– А мы?
– вдруг спросил я.

– Что мы?
– не понял оборотень.

– Ну как же. Ночью влезем во дворец с краденой птицей. Ой!
– хлопнул я себя по лбу.
– Птица!

– Вспомнил, - расхохотался оборотень.
– Да я её уж давным-давно из мешка выпустил. А то бы сдохла там. Прикинь, были бы не только с краденой, но ещё и с дохлой птицей.

– Не смешно, - оборвал я его неуместное веселье.

И в самом деле, смешного в нашем положении было мало. А ну как, и правда, поймают нас во дворце Берендея? Как объяснить, что мы не воры? Ужас!

Опять очень захотелось домой, в свою тёплую горницу, на пуховую перину. Туда, где нет холодной ночи, сырого воздуха от озера, сомнительной компании и предстоящей ночной вылазке. Матушка! Как ты была права! Дались мне эти подвиги!

– Ну чё, нажалелся себя?
– грубо спросил Серый.
– Дальше-то пойдёшь или здесь меня бросишь?

Я мысленно вылетел из тёплой постели и грохнулся на твёрдую, остывающую лесную землю. Потом! Потом себя пожалею, когда всё закончится. А сейчас надо помочь незадачливому оборотню исправить нанесённый Берендею вред. Затея была моя, значит мне её и выполнять.

– Идём, - решительно поднялся я с земли.
– Закончим уже с этим.

Серый странно зыркнул на меня исподлобья и молча стал тушить костёр.

Дворец Берендея был велик и чёрен. Хотя в темноте, наверное, всё кажется чёрным. Что меня удивило, так это отсутствие во дворе охраны. Не жалеют что ли добра царского и его персону? Я не замедлил справиться об этом у Серого.

– А где охрана?
– свистящим шёпотом задал вопрос внимательно прислушивающемуся к чему-то спутнику.

– Во дворце. Со двора-то красть нечего, - так же шёпотом ответил он и кивнул в сторону какой-то пристройки.
– Нам туда. В курятник.

От неожиданности я споткнулся и чуть не полетел с ног. Куда?! В курятник?! Так это что же, курицы, а не жар-птицы?!

– Ну, чего встал?
– поторопил меня Серый.
– Пошли.

– Серый, - не удержался я, - мы что, курицу несём?

– Курицу, - пропыхтел оборотень, закидывая мешок с птицей в какое-то отверстие под крышей курятника.
– Только она не простая, а золотая. И яйца золотые несёт. Те, что по двадцать рублей на базаре продают.

– Так ты, - не рассчитав размер отверстия, я сильно ударился головой о верхнюю планку.
– Так ты для яиц их крал? Чтобы по двадцать рублей?

– Молодец, догадался, - подтвердил мою догадку Серый, помогая мне спуститься на пол курятника.
– А теперь бери эту куру и пихай вон в ту клетку.

Он указал куда-то в глубь постройки.

– Не видно ничего, - честно сказал я после безуспешной попытки хоть что-нибудь разглядеть.

– Могу, конечно, глазами подсветить. Но ты уверен, что не заорёшь от страха?
– серьёзно спросил оборотень.

Уверен я не был, поэтому в указанном направлении двинулся наощупь.

– Блин! Смотри, куда прёшь!
– зашипел над ухом Серый.
– Все лапы оттоптал!

– Я же говорил, что не видно, - попытался оправдаться я.
– Может всё-таки подсветишь?

– Только не орать, - наставительно предупредил Серый.

И в тот же миг в курятнике зажглись два жёлто-зелёный огня. Я взглянул на удлинившуюся, совсем волчью морду оборотня со светящимися жёлтыми глазами и заорал что было сил.

– Так и знал, - прокомментировал Серый в кромешной темноте.

Его лицо приняло обычную форму, глаза больше не горели странным звериным светом. Но это было уже не важно. Шум в курятнике стоял невообразимый. Золотые куры метались, сшибаясь и теряя свои блестящие перья, которые толстым слоем покрывали нас как первый снег.

– Бежим?
– неуверенно предложил я прислонившемуся к косяку Серому.

– Куда?
– лениво возразил он.
– Вон уже стража бежит.

Действительно, в дверях показался неровный луч света из прыгающего в руке одного из стражников фонаря. Крепкие парни, ни слова не говоря, заломили нам с Серым руки за спину и в таком скрюченном виде препроводили пред тёмные очи царя Берендея.

Очи царя действительно были тёмные, курчавую, лохматую со сна голову венчала наспех надетая корона. Халат, в который спешно запахнулся самодержец, был в весёленький мелкий цветочек. "Видимо, царицын впопыхах надел", - не удержался я от ухмылки, осторожно разминая руки после крепкого захвата молодцов.