Жалость к себе застилала глаза, а потому я не заметил попавший под ногу корень и со всего маху растянулся на земле.

– Ты чего с ног валишься?
– с усмешкой спросил Серый, помогая мне подняться.
– Потерпи уж, вон оно озеро.

Он махнул рукой в сторону. Я проследил взглядом и увидел небо. Да, именно небо, отражающееся в кристально чистой озёрной воде. Расступившиеся сосны как будто преклонялись перед этой небесной красотой. Эх, и почему я не художник или хотя бы поэт?! Непременно бы запечатлел.

– Давай шевели ногами, - вывел меня из восторженной задумчивости голос Серого.
– Нам ещё ужин готовить.

Он что, не видит этой красоты?! Оборотень, одно слово.

Затевать спор я не стал. Помог Серому собрать сушняк для костра, зачерпнул воды в котелок и сел на землю, подперев щёки руками и глядя, как заходящее солнце окрашивает озёрную воду светло-оранжевым цветом, постепенно переходящим в красный. Тихо не было. Как оказалось, лес никогда не молчит. Вот рассыпалась раскатистая дробь не уснувшего ещё дятла, проскрипела где-то в чаще неизвестная мне птица, с тихим стуком упала сзади меня шишка. Тихо не было, но эти звуки умиротворяли, настраивали на лирический лад.

– Ты долго ещё на воду пялиться будешь?
– прервал (в который уже раз!) моё умиротворение Серый.
– Садись, уха уж давно сварилась.

– А даму не угостите?
– кокетливо прозвенел рядом со мной незнакомый девичий голосок.

Я даже подпрыгнул:

– Кто здесь?!

– Я.

Русалка выбралась на сушу рядом со мной. Молодая, симпатичная, хотя и лицо зеленью отливает, и волосы цвета тины как-то странно смотрятся, да и огромный рыбий хвост вместо ног тоже немножко пугал.

Пока я пытался собраться с мыслями, одновременно с ног (простите, хвоста) до головы рассматривая русалку, оборотень не без ехидства заметил:

– А к костру-то ты сама доползёшь или тащить прикажешь?

– Грубиян!
– кинула она в него шишкой.
– Всегда таким был.

И осторожно, чтобы не соскользнуть снова в воду, придвинулась ко мне. Заглянула в глаза своими мерцающими тёмными глазами и почти пропела:

– Пожа-а-луйста, принесите даме ухи.

Я уже ничего не видел кроме этих затягивающих словно бездонные омуты глаз. Всё куда-то пропало, остались только мы: я и эта водная красавица. Она манила, притягивала, вызывала невероятный восторг и готовность подчиниться первому требованию. Что она просит? Ухи? Да сколько угодно! Я повернулся к костру...

А оказался почему-то в воде. Как? Откуда здесь вода?! Да ещё и так много. Отплёвываясь, барахтаясь и тщетно пытаясь сориентироваться в наступившей внезапно темноте, я уже почти запаниковал, когда одним резким, сильным движением был выдернут из воды и брошен на усыпанную хвоёй землю. Ой! Зачем же так грубо?!

Проклятые иголки словно того и ждали, впились в тело рассерженным ежом (был у меня в детстве такой опыт). Да что ж это! Уже и утонуть спокойно нельзя!

Последнюю фразу я, кажется, произнёс вслух.

– Тони, - прозвучал над ухом насмешливый голос оборотня.
– Я не знал, что ты так этого хочешь.

– Да не хочу я.

Наконец-то мне удалось сесть на землю и хотя бы попытаться отряхнуть проклятую хвою. Да уж! Ничего не скажешь. Подвиг!

– А где русалка?
– спросил я у своего спасителя, не обнаружив водную деву ни на берегу, ни в воде. Хотя, признаться, в наступившей темноте вообще вряд ли что-либо мог разглядеть. Разве что почти погасший костёр.

– В воде, - пожал плечами оборотень.
– Где ж ей ещё быть?

– А как же...
– начал было я, но споткнулся, не зная, с чего начать расспрос.

– Да всё просто. Это озеро ведь не зря Русалочьим называют. Здесь они и живут. А людей в такой глуши почти не бывает, вот и развлекаются девчонки как умеют. Не переживай, не утонул бы, - ободряюще похлопал меня по плечу Серый.
– На край с ними бы остался. Водяным. Тоже весело.

– Очень, - буркнул я, воочию представив у себя вместо ног огромный рыбий хвост.

– Да ладно, - примирительно протянул Серый, протягивая мне миску с ухой.
– Я в том году тоже чуть не утонул. Яга вытащила, с тех пор у неё и живу.

– Правда?
– заинтересованно придвинулся я к своему спутнику.
– А что она там про наших отцов говорила? Ужасно интересно.

– Точно, ужасно, - согласился оборотень.
– Мой папаша твоего на своём хребте возил. Как конь скаковой. Потому что перед этим в запале его коня задрал. Вот и отрабатывал. Но это ещё не самое страшное, ему по ходу пришлось ещё в настоящего коня перекидываться, а потом и вовсе вместо царевны за какого-то старого хрыча замуж выходить. Он аж свирипел, как вспоминал про это.