"Мною задержан опасный преступник!" - объявил я, держа кота за шкирку.

– Он схвачен мной на месте преступления сидевшим у дверей Вашего Величества, пытаясь подслушать государственные тайны. Отвечай, мерзавец, так ли это было?
– грозно обратился я к вырывающемуся коту.
– Правда ли, что помимо всего прочего, ты съедаешь свою порцию печенки, не заплатив налог в королевскую казну? Тебе известно, что прежде чем обеспечить себе питание, все подданные его величества должны заплатить налог, даже если после этого у них не останется денег на молоко и печенку?

Не твой ли мерзкий голос я слышал в октябре на дворцовой стене, когда ты своим истошным мяуканьем призывал всех окрестных котов к неповиновению властям? Не по твоей ли инициативе был тогда устроен кошачий концерт, не дававший заснуть нашему сиятельному монарху, в чем я усматриваю покушение на жизнь и здоровье короля? Не благодаря ли тебе был составлен жуткий кошачий заговор неповиновения церковной и государственной власти, выражающийся в разврате с кошками и нарождении котят без оформления брака в церкви и в государственных регистрационных органах? Не от тебя ли идет крамола, в результате чего, в нарушение всех законов, коты начали селиться в нашей столице без получения соответствующих разрешений, я уже не говорю о том, что они не становятся на воинский учет и отказываются платить налоги!

В тот момент кот исхитрился поцарапать мне руку и, вырвавшись, забился под трон.

– Теперь тебе также вменяется в вину вооруженное сопротивление властям и попытка к бегству!
– Заявил я, вытаскивая кота.
– Признаешь ли ты свою вину, или мы прибегнем к пыткам, первая из которых будет заключаться в том, что тебе вырвут язык за отказ от дачи показаний, а потом будут вырывать когти и прижигать шерсть, пока ты полностью не расскажешь обвинению о содеянном! Ну?!
– грозно спросил я и встряхнул кота.

– М -я -у!
– послышалось из его утробы.

– Ваше Величество!
– торжественно объявил я.
– Обвиняемый признал свою вину, произнеся в вашем присутствие самоизобличающее М-И-А-У, что означает: "Мечтал исполнить антигосударственные угрозы". Учитывая чистосердечное признание обвиняемого, прошу не применять к нему суровую казнь и ограничиться повешеньем!

Король в тот день был в хорошем настроении, и он тут же вызвал к себе герцога Самсинского, объявив ему следующее: "Сей кот был изобличен в антигосударственном заговоре, чему были представлены неопровержимые доказательства нашим придворным шутом. Взвесив вину обвиняемого, мы приговорили его к повешенью."

И с этими словами он передал кота герцогу Самсинскому, который молча поклонился и вышел. В тот же вечер кот был повешен.

Скажите, разве я мог это ожидать? Я знал, что Самсинский - мерзавец, но не знал, что он к тому же и идиот.

На следующее утро меня пинками выгнали из дворца по приказу герцога. Я уверен, он сказал королю, что я будто бы сбежал со службы, и на следующий день прикажет меня схватить и повесить, или, еще лучше, зарезать при "попытке к бегству" или "при оказании сопротивления", чтобы я даже не попал на допрос к королю.

По этой причине я и решил поселиться в лесу. Да и к тому же, с моей внешностью, в городе я всегда был бы объектом насмешек. У меня в лесу был тайник, где я хранил свое золото. Если он мог сохранить мое золото, то мог сохранить и меня. К тому же, лес и природа - это единственное место, где человек может жить и спокойно думать.

Помнится, один наш казненный поэт писал:

Сомненьем тягостным томим

брожу я, дум тяжелых полон,

печальным лесом золотым

и утомленным тихим долом.

И будит звук в моей груди

и солнца луч,

И мгла седая

от черных туч.

И на дожди

моя душа глядит, вздыхая.

– Так откуда же у тебя столько золота?
– поспешил перебить его Маяс, повторяя свой вопрос.

– О, алхимик, это все золото, которое я смог добыть за двадцать лет королевской службы. Поверь мне, герцог Самсинский за одну неделю добывает больше. Тут нет ничего ворованного. Монеты мне просто кидали за шутовские выходки, как кидают кости псу, а кубки и блюда - это были особые вознаграждения после особо пьяных гуляний, когда мне за мои безобразия позволяли, как они выражались, помогать убирать посуду, и я получал кое-какое золото со стола. Если бы я хотел украсть, то я мог бы украсть даже королевскую корону! Да! Поскольку я один знаю о потайном ходе, соединяющем все комнаты дворца, включая сокровищницу!

– Так давайте скорее воспользуемся этим ходом и убежим!
– воскликнул Альберт.

– Этим ходом убежать нельзя, потому что он не ведет наружу, - ответил шут.

– Я, вообще, сомневаюсь в существовании такого хода, - сказал более скептичный Маяс, - потому что если бы он был, то вся сокровищница уже давно была бы разворована, и придворные, воспользовавшись этим ходом, перерезали бы ночью глотки друг другу, а заодно и королю.

– Королю пришлось бы резать горло в первую очередь, - заметил шут.
– Дело в том, что единственный вход находится в спальне короля.