Пердун Соплю теперь наверняка обезглавил, а вот Дыра насильника Вертизада не успела казнить. Слишком рано сама умерла. Многое не свершила.

– Это ты, Вертизад?
– задал ритуальный вопрос Прыщ.

– Да, это я, - ответствовал тот, - и это именно я убил Дыру, а вовсе не самозванец Хома Брут. Я убил её первым, - Вертизад осклабился, - чтобы она не убила меня. Наша Дыра, признаться, была такая дыра...

– Зачем она хотела тебя убить?
– строго спросил пан Щепаньски.

– Затем, что я осеменил одного из твоих людей!
– расхохотался ему в лицо гей-мутант.
– А парень не выдержал и всем похвастался!..

– Хорошо!
– провозгласил Супскис.
– Вас рассудит поединок.

При этих словах лицо Братислава глубоко внизу заметно побледнело и вытянулось. Настолько заметно, что среди мутантов-зрителей раздались озорные смешки.

Развязной гейской походкой Вертизад стал спускаться по лестнице на дно ямы-арены. На середине пути он сделал непристойный жест и, паясничая, прокричал Братиславу Хомаку:

– Иди сюда! Я тебя осеменю!

Грянул дружный хохот мутантов, которые только что посмеивались над цветом лица щепаньского претендента. Идея осеменения носила явно издевательский характер - и не могла их не воодушевить. Ничто так не сплачивает мутантские ряды, как воля над кем-то поизмываться.

В ожидании соперника Хомак тупо стоял на дне ямы, но тут вдруг задёргался. По всему, осознал, что всё серьёзно, что спускаются к нему не для словесной перепалки.

– Оружие!
– закричал пан Щепаньски.
– Понадобится оружие!

Хомак поднял на него непонятливое лицо. Совсем растерялся на гладиаторской арене, кабинетный певец борьбы за существование.

Пан Кшиштоф ещё раз крикнул: выбирай, мол, оружие, пока не поздно. Братислав заметался, в панике чуть не поскользнулся на клеёнке, вновь остановился, переводя дух.

– Здесь ничего нет!
– он развёл руками, стоя прямо над широкой клеёнкой, под которой даже с высоты угадывались древки копий, лезвия длинных ножей, топорища секир.

– Холодное оружие!
– закричал пан Кшиштоф.
– Под клеёнкой!

– А, холодное! Под клеёнкой...
– дошло до Братислава, - так бы сразу...
– он не стал договаривать, а откинул клеёнку.

Удивиться пришлось не столько Хомаку, сколько пану Щепаньски. Ничего из богатейшего боевого арсенала пани Дыры в гладиаторскую яму не попало. Глиста, что ли, всё разворовал? Так скоро!

Под клеёнкой лежал в основном сельскохозяйственный инвентарь. Вилы, грабли, лопата, топоры... Нет, один из топоров был ничего себе - Братислав Хомак его-то и подхватил. Но предназначался такой топор явно не для боя, а так - лес рубить.

Вертизад, как спустился в яму, тоже бросился к клеёнке с инвентарём. Подхватил вилы, какие подлиннее, да поострее. Понадеялся достать соперника одним ударом, прежде чем тот размахнётся. Если человека пропороть вилами, дальше он дерётся не так хорошо - доказанный факт.

И начался поединок. Вертизад с вилами наперевес гонял Хомака по арене, при этом не забывая время от времени повертеть задом специально ради развлечения публики. А публике много и не надо, чтобы со всей искренностью покатиться со смеху.

Братислав отступал, всё не решаясь пустить в дело тяжёлый топор. Мутанты-зрители кричали ему что-то оскорбительное, но Хомак их вряд ли слышал. В общем-то, поступал вполне целесообразно. Что зрители, когда победить надо Вертизада, и только его.

А потом Вертизаду надоело корчить паяца. Он бросился на Хомака, силясь поднять его на вилы, отвлекая соперника истошным воплем:

– Осеменю!..

Братислав неожиданно поднырнул под вилы - те его только по щеке чиркнули - да как хряпнет топором в лицо. А у Вертизада лицо - довольно смазливое, как для мутанта. Было.

Пытаясь защитить красоту, Вертизад выронил вилы и ну ладонями закрываться. Но Братислав Хомак уже вошёл в раж: он рубил мутанту лицо пополам с ладонями, отсекал пальцы, скулы, нос. И приговаривал:

– Получай! Получай! Это тебе за осеменение! А вот это - за Клавичека! Запомнишь Клавичека, гамнюк! Ещё получи!

Остановился Братислав только тогда, когда соперник с полчаса пролежал на песке гладиаторской арены. Лицо Вертизада к тому времени походило на изящно выдолбленную деревянную ложку.

– Кажется, он победил, - с неудовольствием констатировал Супскис, - на сегодня всё. Поединок закончен.

Только и после официальной отмашки Братислав не успокоился. Он всё далее крушил вертизадовы останки под бурные рукоплескания и радостный рёв зрителей. Мутанты такие зрелища особенно ценят.

Пан Щепаньски думал было лично спуститься на арену, остановить парня - но отчего-то страшно стало спускаться. Что, как попадёт по лицу топором от неадекватного поединщика?