Казалось бы, что хорошего может проистекать в твоей жизни от глупой и похотливой толстозадой мутантки? А вот - пожалуйста! Столичная Елань отныне твоя, правь - не хочу. И пан Кшиштоф тонко так улыбается: понимает, что конъюнктура складывается благоприятно. Да и раньше понимал: то-то внутренне веселился, приглашая перепуганного Хомака на председательский балкон.

– Не всё так просто, пан Братислав!
– напомнил профессор Щепаньски. Предстоит ещё пройти инициацию.

А? Что? Инициацию? Это-то что такое?

– Посвятительный обряд, - пояснил пан Кшиштоф, усмотрев на лице Хомака всю меру его недоумения, - в данном случае - обряд посвящения в правители Елани.

Ну да, Братислав уже и сам вспомнил, что означает этот термин. И вспомнил, как пан профессор его истолковывал - сегодня днём, на балконе.

– Это будет... что-то серьёзное?
– догадался Хомак и невольно содрогнулся. А так уж ли нужно ему в правители Елани?

– Без сомнения, - подтвердил пан Щепаньски, - посвятительные испытания - не из лёгких.

Ну вот, приехали... А всё так здорово начиналось.

– А человек... такое может пройти?
– осторожно спросил антрополог.

Начальник экспедиции красноречиво пожал плечами. Даже соврать ради спокойствия не считает нужным!

Но зачем же, зачем эти все дурацкие посвятительные обряды? Да, пан Кшиштоф ответит известно что: испытание делает человека сильнее, и всё подобное. Но всё это - этнографические штучки, ничем не проверенные верования. Метафизика, одним словом.

Чешские антропологи в такое не верят. Они доверяют объективным измерениям - в пику субъективистским измышлениям господ-этнографов, поражённых бациллами феноменологии, экзистенциализма и прочей метафизики, тянущей нас - одним словом, к регрессу.

Вот борьба за существование - это то, что реально сделало сильнее мутантскую популяцию. В результате мутации рождались самые разные люди: некоторые намного слабее, некоторые сильнее нормальных. Слабых отсеял естественный отбор в ходе жёсткой внутривидовой борьбы - да, с каннибализмом и прочими прелестями. Но не вступи мутанты в эту борьбу - не выжили бы из них сильнейшие, не стали бы они высшей расой по отношению к человеку. Вот в чём надо искать истоки силы мутантов и их правителей, а вовсе не в архаичных посвятительных обрядах.

– А нельзя ли эту инициацию... как-нибудь обойти?

– К сожалению, нет. Даже если бы мутанты согласились - есть ещё Залман Супскис. Уж он-то проследит, чтобы всё прошло честно.

Да, этот проследит. В профессоре Щепаньски он видит соперника - и не успокоится, пока не уложит на обе лопатки. Подленький типчик.

– Кстати, а то, что нескольких человек из нашей экспедиции арестовали парни в балаклавах - не Супскиса ли проделки?

– Не совсем, - возразил пан Кшиштоф, - я тоже был в курсе. И именно я определил их персональный состав. По тому основанию, можно ли их молчанию доверять, - профессор нахмурился.
– Впрочем, наши люди находятся в безопасном месте. За последнее я ручаюсь. Как начальник экспедиции.

Ну вот, подумал Хомак, половина экспедиции в безопасном месте, один сошёл с ума, одному предстоит опасное для жизни посвятительное испытание. А пан Кшиштоф продолжает, как ни в чём не бывало, начальствовать над экспедицией - и даже за что-то ручаться.

Мечтатель, однако.

8. Кшиштоф Щепаньски, бывший начальник экспедиции

О том, что инициация правителя Столичной Елани представляет собой поединок, да ещё с тремя соперниками в течение трёх ночей, пан Щепаньски благоразумно умолчал. Братислав - парень крепкий, может и выдержит. Но коли узнает заранее - откажется, как пить дать. А кому надо, чтобы наш претендент на власть над Еланью отказался от борьбы? Супскису, понятное дело. И Прыщу его дегенеративному.

Пусть Хомак только ввяжется в посвятительный ритуал - тогда ему точно не соскочить. А до того, как началось посвящение - может ещё передумать, встать и уйти. По мутантской традиции, имеет такое право. Хорошо, сам Хомак не знает, какие права он среди мутантов имеет, а какие нет. Иначе - того и гляди, обрадует мерзавца Супскиса.

Пока же пан Кшиштоф поведал наивному преемнику Дыры единственное: посвящение состоится на торжественной арене, которая находится в Мамонтовой яме в дальнем углу огороженного частоколом центра Столичной Елани.

– В яме?
– с подозрением переспросил Хомак.

– В особой яме!
– поправил его хитроумный пан.

В общем-то, всё верно сказал. Конечно же, яма особая. По сути - главная в Столичной Елани. Главнее нет, а наравне с нею ценятся лишь два здания: Председательский дом и Еланская мутантская школа. Конечно, они - здания, а она - всего лишь яма, но тут уж дело вкуса и живого чувства истории. Важнейшие события в жизни селения традиционно определяются в яме. Не в здании.

– А как же мы попадём в эту яму?