Но Заслон - официально не признан. Приток людей в его отряды - весьма невелик. Оружие и боеприпасы тоже попадают не централизовано. Военные из внешнего патруля с горем пополам снабжают Ребят - попросту делятся частью собственных запасов. Но это же не выход! Как результат - бесполезно ждать от Заслона полной зачистки Дебрянского ареала в случае массовых мутантских движений, либо - тем более - повальной мобилизации.

– Почему мутантов надоумили ударить по Заслону именно в южном направлении, надеюсь, понятно?
– спросил Снегов.

– Чтобы они подошли к границам ЧНР, - ответил Сокол.

Как не ответить, когда столько уже говорено. Да, с юга - земли черниговские, да ещё маленький остаток сумских. А в другие стороны мутантам двигаться - там будет только Россия, Россия, и ещё раз она же - конца-края нет. В русских землях мутанты из Дебрянского ареала с ходу так увязнут, что вместо завоевания найдут скорую погибель. Вот европейцы и не решаются их туда посылать. Чай, не совсем дураки попусту тратить своих марионеток.

– А зачем им подходить к границам ЧНР?
– полковник будто экзамен устроил.

– Наверное, для блокады Чернигова? Для предотвращения поставок черниговцам русского оружия?

Полковник отрицательно покачал головой:

– Такие задачи - из числа повседневных. А мутантов сейчас поднимают на что-то крупное.

– Взять замок Чернигов? Ну, на это дебрянские мутанты не способны. Чернигов - он укреплён ничем не хуже Брянска!

– А чернобыльские способны?

– Ну, Чернобыльщина-то сильна...- признал Сокол.

Ещё бы не сильна. Там и мутантов полно, и оружие у них самое мощное и передовое - Западная Европа постаралась. Люди-черниговцы уже много лет сдерживают натиск мутантов-чернобыльцев, и держатся, если начистоту - лишь каким-то непостижимым чудом. Да, Чернобыльщина способна одолеть Чернигов.

– А что случится, если Чернигов падёт?
– продолжал опрос полковник.

– Плохо им будет, - Сокол сокрушённо вздохнул. Верно, представил, что сотворят мутанты на отвоёванных территориях ЧНР. Жуть людоедская.

– А нам с вами?
– судя по тону, Снегов задал ключевой вопрос.

– Вы хотите сказать...
– атаман остановился на полуслове.

– Я хочу сказать, - твёрдо выдержал недобрую мысль полковник, - что если Чернигов падёт, Чернобыльщина моментально окажется здесь. Со всеми её немалыми ресурсами. Вот тогда-то ни Ребята-из-Заслона, ни наши войска МЧС ничего не сделают. Нас опрокинут и сомнут, затем всей силой обрушатся на замок Брянск, а в случае успеха - куда двинутся?

– На Москву, - без колебаний отозвался Сокол.

Ещё бы колебаться, горько подумалось Нефёдову. Мутанты - не мутанты, дело десятое. Но если вражескую силу направляет Западная Европа или Америка, эта сила всегда идёт на Москву. Где её ждать - в целом понятно. Но ждёт ли Москва чернобыльского набега? Ой, вряд ли.

Вся надежда - остановить людоедов ещё под Брянском. А лучше бы - не пустить их в Чернигов. Легче, конечно, сказать, чем сделать.

– Значит, на нас так и не напали, - оторвался Сокол от долгого лицезрения карты, - просто потому, что время не пришло. У мутантов на очереди Чернигов, они по нему и готовятся синхронно ударить. И мы, если будем тихо выжидать на своём брянском направлении...

– Столкнёмся с прорывом армии Чернобыльщины!
– твёрдо закончил полковник Снегов.
– Итак, с обстановкой худо-бедно разобрались. Теперь недурно бы решить, что в этой ситуации способны сделать мы сами.

Напрашивается - "уносить ноги", досадливо подумал Нефёдов. Но придётся, верно, вместе с бойцами Заслона ехать оборонять Чернигов. Или я не знаю своего полковника?

6. Ратко Милорадович, профессор этнолингвистики

Пригнали. Лишили обуви и верхней одежды. Втолкнули в заполненный измождёнными людьми барак. Барак по архитектуре - точная копия березанской больницы и еланской школы. Только в Глухомани он стоит не один. Здесь выстроено не менее дюжины таких бараков. И не мудрено.

Глухомань - это концлагерь. А концлагери все на одно лицо. Да, среди них выделяют разновидности. Среди гитлеровских лагерей различали преимущественно "трудовые" версии и откровенные "лагеря смерти". Разница в основном та, что в первом случае тебе предлагалось до смерти трудиться, а во втором - умереть без особенного труда.

"Лагеря смерти" были невелики размерами, поскольку заключённые там надолго не задерживались. Партия пришла - партия ушла. Трудовые лагеря требовали больше места и предполагали более сложную структуру, ведь труд предполагал некоторую организацию жизни заключённых. Не только лишь смерти.