Но вот странность. Завидев капитана в нелепой балаклаве, да ещё с его весьма неадекватной походкой, мутанты лишь стыдливо, с тревожной неловкостью отводили взоры. Нет, чтобы поинтересоваться, кто же мимо них идёт, свой или чужой.

Много позже капитан Сергеев рассказал предысторию их опасливых взглядов. По-видимому, мутанты невольно принимали Багрова за Пердуна -хромого повелителя Березани. Если сей жестокий тиран напяливал на рожу балаклаву, всякий житель посёлка обязался его не узнавать, а проходить себе мимо, не мешая шефу хранить инкогнито.

Но в тот день, когда от его походки шарахались жители Березани, капитан Багров передумал многое, и никак не мог взять в толк, чем же вызвано такое их поведение. Может, они намеренно издеваются? Может, ещё пошалят, а тогда и повяжут? Может...

Но тут Березань благополучно закончилась и капитан вышел на луг. И где-то там впереди его ждало болото. Грязный водоём, с которым его ноге наверняка лучше не контактировать, но... Но что такое какая-то там грязь против мутантов и их приспешников, готовых оттяпать любому даже вполне здоровую ногу? Ей-богу, смешно.

В болотную воду он вступил бестрепетно. Здоровье - важная ценность, но только для живых. А болото нынче - дорога жизни. Жаль, прежде по здешнему болоту Багров никогда не ходил, а проехать в носилках - не считается. Зато капитана не обделила интуиция. Словно заговорённый, он поворачивал вместе с тропой, не заходил в непролазные топи.

Где-то на середине болота капитану встретился Фабиан Шлик. Санитар несколько раз повторил, что он "раскаялся", но что это слово для него значило, Багров так и не уяснил. Кажется, суть раскаяния Шлика в том и состояла, что парень боялся мести Горана Бегича.

Теперь же, посреди болота, Фабиан явно раскаивался уже и в том, что собрался форсировать сию водную преграду. Куда идти дальше, он не представлял, предпочитал вернуться.

– Что ж, возвращайтесь, - одобрил ход его мыслей капитан Багров. А сам пошёл дальше. И не ошибся: глубокое место, которое так напугало Шлика, осталось позади. Дальше вода не поднималась выше пояса.

А вскоре Багрова окликнули знакомые голоса. Мамедов, Погодин - вот так встреча! И главное - парни стояли на твёрдой суше. На противоположном берегу болота. Неужели дошёл?

Мамедов и Погодин помогли выбраться на берег, подставили плечи, вися на которых капитан и прибыл в лагерь, разбитый среди мутантского берёзового леса.

– Что же вы, Юрий Михайлович, рану-то не поберегли?
– цокал языком Погодин, - али думали по болоту пройти, "аки посуху"?

– Нет, конечно, - отвечал Багров, - но не было вариантов. Лучше пусть болотная антисанитария, чем "чистенькая" евробольница.

– Хотя почему непременно антисанитария?
– любил башенный стрелок противоречить.
– Почему бы не наоборот? Представьте, что вода здесь может быть с бактерицидными, бальзамирующими свойствами - такой эффект в некоторых болотах тоже ведь наблюдался: там сохранялись тела мамонтов, а то и просто доисторических людей!

– Моё тоже сохранится, - смеясь, пообещал капитан Багров.

2. Адам Константинович Рябинович, рядовой войск МЧС

Отступая всё глубже в подземный ход, Рябинович и Хрусталёв так и поливали мутантов из автоматов. Как ни странно, хрусталёвский автомат больше не капризничал. Никаких застреваний патронов. А что? Даже автомат понимает, когда выделываться больше не стоит.

– Они прижмут нас к решётке!
– скороговоркой выкрикнул Колян в перерыве между очередями.

– Значит, будем просачиваться!
– Рябинович удачной очередью снёс голову одному из нападающих. Безголовый с обиженным видом повалился на пол. Все жесты его как бы говорили: не заслужил. Что бы мутанты ни творили, они всегда думают, что смерть их навещает незаслуженно.

От кабинета главврача таких незаслуженно погибших мутантов Адам насчитал уже четыре. Ну, и Колян Хрусталёв одного или двоих тоже обидел насмерть. Когда на тебя тупо идут, тут уж не обидеть и не получится. Если не обидишь, мутант подберётся вплотную, а в рукопашной против него - никаких шансов. То есть, совсем никаких.

Шестерых мутантов они положили, но тех, кто остался - ещё больше. И, веруя в свою непогрешимость, продолжают тебя теснить всё далее в подземелье. Ведь их убивать по определению не за что; вдруг и ты проникнешься их глупой уверенностью, и перестанешь в них стрелять, а зато они весело прикончат тебя - вековечного виновника всякой беды. Прикончат - и "все довольны".

Рябинович прижался спиной к решётке и - надо же - почувствовал, как легко она подаётся. Выходит, не заперта. Хрусталёв её даже не подёргал - не догадался. А надо бы...