Человек медленно шел вдоль колонн, неслышно ступая по мозаичному полу. Он не нес светильника в руке и порой спотыкался в полумраке то о корзины с пробивающейся зеленью, приготовленные к утреннему празднику Фериана Пробужденного, то на охотящегося храмового ужа. Наконец, он остановился там, где галерея заканчивалась лестницей, ведущей на плоскую кровлю храма, на которой располагались работы лучших ваятелей. Это были изображения Фериана и его сестры и супруги Анай во время их скитания в стране мертвых.

Человек сорвал две травинки, и, удерживая их в своих длинных, сильных пальцах так, что они образовывали перекрестье, вздохнул, почти простонал:

– О, Тису, Тису!

– Ли-Игэа? Вот так встреча!
– раздался громкий жизнерадостный голос за его спиной, и ночная тишина разбилась, подобно хрустальному кубку. Человек в плаще вздрогнул и выронил травинки.

– К тебе тоже не идет сон?
– продолжал ночной собеседник.

– Да, не спится, - ответил не сразу Игэа, не оборачиваясь.

– А что это ты держал в руке? Зачем ты сорвал траву из священной корзины?
– спрашивал и спрашивал собеседник Игэа, зорко взглянув на две травинки, неудачно попавшие в полосу лунного света.

Игэа, раздосадованный как своей неловкостью, так и любопытством жреца Фериана, которому взбрело в голову прийти ночью в это уединеннейшее место, ничего не ответил.

– Я хотел поговорить с тобой, Игэа Игэ! Ты ведь знаешь, что я второй жрец Фериана с этого года... пожалуй, даже первый - наш старик слышит не лучше ферианова ужа.

Жрец Фериана захохотал, хлопнув Игэа по плечу, но на лице врача не появилось ни тени улыбки. Он негромко ответил:

– Я знаю, что ты второй жрец, ли-шо-Лоо. Я пришел на праздник Пробужденного, чтобы принести те бальзамы и переписанные свитки, что я обещал.

– Мне кажется, - перебил его Лоо, - что ту позорящую нас вражду, которую питают к тебе некоторые - заметь, не все!
– тиики нашего храма, пора прекратить. Мы все происходим из фроуэрских родов - кто познатнее, как мы с тобой, со светлыми волосами, а кто и попроще, из "чернобровых" детей болот. Но у тебя и меня светлые волосы, Игэа. Таких фроуэрцев мало и в самом Миаро. Чернобровые болотники здорово испортили кровь детей реки Альсиач!

Игэа молча слушал его, следя за тем, как священный уж Фериана сторожит добычу у мышиной норки.

– Твой отец был одним из придворных советников правителя Фроуэро, Игэа! Твое место - при дворе, а не в заброшенном имении. Я удивлен, как тебе вообще хватило доходов, чтобы заплатить налог? Тебе не совестно кормиться не искусством Фериана, а переписыванием свитков?

Игэа все также молчал. Уж приоткрыл свою серо-желтую пасть и высунул раздвоенный язык.

– Ты не хотел бы стать третьим жрецом Фериана Пробужденного?
– спросил ночной собеседник Игэа, переходя на фроуэрски. Он говорил негромко, но резкие звуки этого языка, так непохожего на певучий аэольский, разрезал тишину ночи, как клинок кинжала - драгоценную шелковую ткань.

– Ты уже отвык от родного языка в этой глуши, Игэа?

Он назвал его `Игэа - по-фроуэрски.

– Они смеются над нашим выговором, им смешно, как мы говорим на их языке, - продолжил второй жрец Фериана, небрежно опираясь рукой на ограду лестницы.
– Ничего, скоро они будут учиться говорить по-нашему... `Игэа! Что ты молчишь?

– Я думаю - не позабыл ли-шо-Лоо того правила, что служитель Фериана Пробужденного не должен иметь ни одного телесного недостатка?
– ответил по-фроуэрски Игэа.

– А ты не отвык, не отвык от родного языка, - продолжал Лоо удовлетворенно, словно не услышав его возражения.
– Здесь, в храме Фериана много, много фроуэрцев... Тебе было бы приятно поговорить с нами на нашем родном языке, поесть настоящего сыра и хорошей тушеной курятины, а не этой жирной баранины, от которой только изжога.

Уж рывком бросился вперед, к отверстию мышиной норки. Раздался сдавленный писк. Под серебрящейся в неверном свете факелов кожей животного возникла опухоль, которая от ритмичного сжатия кольцевых мускулов змеиного тела начала медленно продвигаться к хвосту.

Игэа с омерзением отвел глаза от кровавого пятна на полу. Но Лоо не следил за ужом, и истолковал гримасу собеседника по-своему:

– А, ты, как истинный фроуэрец, тоже не любишь баранину? Знаешь, у нас при храме ведь есть собственный курятник. Свежие яйца, молодые цыплятки. Да и Фериану часто жертвы приносят - люди беспокоятся о своем здоровье... Кстати, я хотел спросить - откуда ты раздобываешь такие рецепты бальзамов? Твои бальзамы у нас заказывают даже из Фроуэро.

– Я рецепты сам составляю, знаешь ли, Лоо, - проронил Игэа.