– Ах ты еще и мать мою шлюхой решил назвать! Говоришь и батька мой пидр конченый??! Да ты погляжу, совсем охуел! Решил, что бессмертный?! Пизда тебе, короче!
– Я вжал стволы ему в рожу со страшной силой и скривил максимально яростное и безумное ебло.

– НЕЕЕТ!
– Завопил он.

Я нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок. В тот же момент ебло пацана озарила гримаса осознания того факта, что ему пиздец. И.... И нихуя. Ствол то не заряжен. Последние два патрона истратил в ебло той телки на Достоевской.

Я опустил ствол и громко рассмеялся. Бля... я так смеялся, что у меня слезы выступили. Смеялся я очень долго. Пиздец как долго. Наконец, я посмотрел на него, сквозь застланные слезами глаза. Лицо пиздюка выражало крайнюю степень недоумения, вперемешку со смятением.

– Бля...Сука... Видел бы ты свое ебало.. «Нет, нет, я ничего такого не говорил, простите сэр!» - Передразнил, задыхаясь от смеха я.
– Ну ты и пидор, ссыкливый. Он же не заряжен, ебана в рот...

Посмеявшись еще секунд двадцать, я резко убрал улыбку с лица, стер слезы, выступившие от смеха, спрятал охуенный обрез обратно в кобуру, оттолкнул пиздюка в сторону со словами «съебал с дороги», и вышел из кабины.

В вагоне было пусто. Окна закрашены краской. Освещен вагон лишь парой масляных ламп. Открыта только задняя дверь - из нее в вагон заливается свет. Все скамейки и пол завалены всяким тряпьем. Видимо, ночью тут спит немало народу.

Я прошел через вагон и вышел на станцию.

Нихуя себе. У них тут электрическое освещение. Заебись.

На станции было гораздо светлее, чем на Достоевской. Некоторые лампы на потолке были запитаны от генератора. Так транжирить топливо, мало кто может себе позволить - это очень дорогое удовольствие. Наверняка, заправляющие тут уебки имеют топливный схрон на поверхности. Причем неебового объема.

На этой станции были не только деревянные палатки, но и металлические. Да тут даже парочку из кирпича выложили, нихуя себе. В центре зала возвышалась здоровенная постройка. Обычно в таких делают клубы отдыха или кабаки. Значит, туда мне и надо. Я двинулся через станцию между домами. Тут много курятников, есть свинарник, я даже заметил пару коров. Люди не выглядят бедными. Хорошо одеты, не исхудалые. Лица в большинстве своем довольные. Тряпки вывешивают сушиться прямо снаружи - значит, воруют тут мало. Охрана ходит тут и там. Вооружены хорошо. Таких пиздюков как тот что на вахте, мало. В основном крепкие мужики. Одеты в такие же комбезы, какой я видел на пиздюке. Видимо это такая форма у них.

Короче походу про эту станцию мне напиздели. Или тут власть сменилась. Я думал, тут бандитский притон. Но нет. Живут явно неплохо. И живут, скорее всего, как люди, а не как шакалы. Может и зря я пиздюка того прессанул. Хотя, вообще-то похуй. Было весело. Да и ему полезно, не хуй спать на посту и впускать кого попало, не позвав старших. Пока я шел через станцию, люди оборачивались на меня. Уверен, выгляжу я хуево. Но воняю я точно хуже. Надо найти, где помыться и почистить тряпки. Наконец, я дошел до большой постройки в центре станции. Я оказался прав. На стене у двери было написано краской: «Бар» и чуть ниже «Рынок». Ништяк.

Я ускорился. Прямо у входа сидел совсем маленький пацан. Возраста тех пиздюков, чьего батю я недавно захуярил. Тощий как спичка. Сидит с вытянутой рукой. Бездомный значит. На паперти. Когда я приблизился, пацан поднял на меня голодные, полные грусти глаза и робко протянул руку, прося побаловать монеткой.

– Пошел на хуй, - грубо буркнул я, оттолкнул руку и вошел в помещение.

Я попал в небольшую, тускло освещенную комнату с низким потолком. По краям комнаты стояло два длинных стола, заваленных всякой херней. Консервы, шмотки, мясо, патроны, даже пара стволов была самодельных. С противоположной стороны была еще одна деревянная дверь, на которой было выцарапано слово «Бар». Стены, пол и потолок обшиты коричневым линолеумом, который вспучился и поотваливался везде, где только можно. Охуенный ремонт. Ни те ли пидоры делали, которые тот ебучий тоннель рыли.

В помещении не было никого кроме меня и торговца - жирного мужика в засаленном черном костюме. Пиздец, неужто кто-то в метро еще носит костюмы?

Жирный торговец сначала радостно улыбнулся, увидев меня, но потом, когда я вышел на свет, разглядел. Да и запах, наверное, до него дошел. Короче улыбка сменилась брезгливой миной.

– Торгуешь?
– сухо спросил я.

– Торгую, - сухо ответил он.

Я достал из кармана пульт.

– Короче, у меня был очень хуевый день, - начал я.

– Я заметил, - прервал он, смерив меня взглядом.

– Это на мне кишки охуевшего пидора, который не поверил, что я его пополам смогу порвать, голыми руками.
– Сказал я, натянув на ебало выражение, призванное указать торговцу на то, что я начинаю терять терпение.

– Понял. У всех бывают тяжелые дни. Прошу прощения за тон!
– Заулыбался он, явно поняв, что недооценил меня при первом рассмотрении.

– Заебись. Короче. Я с поверхности пришел. Попал в передрягу - проебал всю снарягу.
– «Бля, а говорил не поэт» - Успел унести только вот этот пульт.
– Я ткнул пультом ему в рожу, для наглядности.
– Короче пульт для себя нахватил. Охуенное, высокотехнологичное устройство. Универсальный. Настраивается под любую технику. И телик любой берет и магнитолу. Батарейки новые, сам вставил. Хуй бы продавать стал, но делать нечего. Бабки нужны. За сколько заберешь?