– Ты перешел всякие границы, слуга!
– Жестко и громко произнес оружейник, стоя рядом со мной. Хворый и спившийся Ньяс уступил место хладнокровному Аверсу.
– Посмел поднять руку на ратника?! Ты, юнец, не державший в руках клинка, вдобавок дерзнул при мне замахнуться на женщину? Да кем бы я ни был, я не позволил бы тебе этого!

Илиан засмеялся. Он был настолько убежден в своей истине, что любые опровержения для него были смешны.

– Я не намерен терпеть от слуг Эльконна подобное обращение с гостями. И не намерен больше ждать. Если через три дня вассал не соизволит отправиться в путь, то среди знатных гостей крепости найдется другой, менее ленивый и более щедрый господин.

– И вы приведете нас к ловушке, вместо клада.

– Ты слышал, что я сказал. И передай это своему хозяину.

Аверс дернул плечами, обогнул стол, и вышел, не затворив за собой двери. Я проводила его взглядом до самого последнего момента, пока тот не скрылся в другой, более дальней двери. Илиан вернулся в свое кресло. За плечо он больше не держался, но лицо у него было бледным и ярким, - так ревностно горели глаза.

– Эльконн теперь скорее убьет его, чем отпустит, - сказал он, - если, конечно, я передам вассалу эти угрозы.

– Ты дурак, Илиан, - я смахнула со своего края попавший на него глиняный осколок, - а теперь я вижу, что и меня ты держишь за дуру. Зачем ты сцепился с этим несчастным ратником? Не мог себе получше соперника найти?

– Я бы предпочел, чтобы искать вообще было некого.

– Да, ты был прав вчера, я действительно позволила одному человеку на балу поцеловать себя. Я в плену, и мне очень хотелось совершить своевольный поступок. Но то, что ты заподозрил этого человека, - просто оскорбительно...

– Неужели?
– Хитро переспросил он.
– Ведь судя по всему, он не так слаб, и не так болен, как хочет казаться.

– Подобную мужскую ревность я презираю, с ней ты похож на мужа, который в каждом, даже в старике или мальчике увидит любовника, а в каждом поступке заподозрит измену. Это низко и недостойно.

– Говори, Рыс. Говори дальше.

– Я начинаю разочаровываться в тебе, как давно разочаровалась и в твоих обещаниях...

– Как уверенно ты защищаешься. Но если бы я всегда слушал только слова, не смотря на самого человека, я бы давно и надолго был бы сослан в крестьяне, в уплату долга, а не в помощники. Никакая ложь не перекрыла бы твоего взгляда в тот миг, когда я саданул посохом по этому горбу. Теперь я не просто подозреваю, я более чем уверен.

– А сколько тебе лет, Илиан?
– Схмурилась, и съязвила я.
– Ведь не намного больше, чем мне самой? Странно, а мне казалось раньше, что только в пятнадцать лет дети не сомневаются, что знают о жизни и о людях все...

– Убирайся.

– А завтрак?

– Убирайся.

– Тогда прикажи мне подать его в комнату.

Как я дошла обратно, я сама не помню. Ноги плохо слушались, и я не верила сама себе, что еще смогла продержаться в это утро, а думала, что не смогу противостоять. Илиана я не вразумила. И это плохо.

Еду мне в комнату принесли, но я долго простояла у окна, рассматривая краешек пустынной площади. Что будет? Помощник не отступится от своей убежденности, и обязательно сделает так, чтобы ограничить свободу Аверсу, или вообще приставит к нему стражу. Что оружейник может сделать здесь один? Когда-то в Раомсе, я говорила с Аверсом через непреодолимую преграду. Он был в тюрьме, а я на свободе, а что я, правда, могла одна тогда? Теперь мы поменялись местами, и мне бы нужно гнать его прочь, пока он может бежать отсюда. Только он не уйдет точно так же, как я не ушла. Сейчас мне было страшно. Что в этот раз никто из нас отсюда живым или свободным не выберется.

В середине дня, я услышала на площади шум. Несколько ратников, и Илиан, верхом и при оружии покидали замок. После ворота снова закрылись.

Это конец... такую свиту во встречающие наверняка отослал Эльконн для сопровождения первосвященника. А как только Лаат прибудет, так он сразу сделает меня женой вассала.

...мне снился мой танец в саду. И юноша в черном дуплете. Это был Илиан. Это было его лицо и его влюбленные глаза. Это он же нашел меня тогда в городке на Побережье, увидев, как я танцевала на набережной. Помощник действительно помнил меня с тех лет, и как я его не узнала сразу! Ведь и мне он являлся в воспоминаниях...

...мне снилась моя камера в королевской тюрьме. Приход Миракулум, огонь и черный слоистый туман. Только теперь Алхимик говорил мне о чем-то страшном, но слов было не разобрать - только ощущение смертельной ловушки, безысходности

Я проснулась в холодном поту, когда еще не было глубокой ночи... я легла спать, не погасив свечи, и она не успела оплавиться и на четверть, как я проснулась от этого кошмара. Тяжело дыша, я сползла к краю, встала с постели и подошла к окну. К свежему воздуху.