Шрифт:
– И что ее останавливает?
– Усмехнулся в свою очередь Тавиар.
– Если все настолько великолепно.
– Об этом не спрашивай.
– Почему?
– Из женской солидарности, я подобных тайн не открываю.
– И на каком же моменте жизни ты оставила Крысу?
– Во сне.
– А Аверс?
Эска мучительно взглянула на оружейника. "Аверс... задавать так поверхностно вопросы, даже не понимая, что значат для меня эти имена, преступно". Подумав еще, девушка вдруг вспомнила, как признавалась Тавиару в любви из-за этого Аверса. Для нее это было давно, а для него ведь недавно... "Нет, пора отделаться от этого. Чтобы больше никогда не сравнивать их, я лучше солгу сейчас, и Тавиар будет спокоен".
– В ее сердце закрались сомнения. Чувства к Аверсу теперь стали шаткими, как старые лестничные ступени... Правда, прекрасное вино?
– Правда, - ответил Тавиар, глядя на свой бокал.
– Только вкус терпкий...
Домой Эска вернулась не очень поздно. Отчего-то последние полчаса ужина с Тавиаром были потускневшими. Пропало что-то, особая атмосфера, царившая все это время между ними, и все было по-прежнему, на первый взгляд, но в ту же минуту и не таким. Странно...
Сон у девушки этой ночью был таким же, как и вчера. Безмятежным и крепким. Ее не донимала больше бессонница, не донимали мысли и слова из прошлого, не тревожило волнение о предстоящей речи, и волнение из-за того, как ужасно для нее эта речь прошла. Эске снился воздушный шар, на котором катал ее Берт, и прекрасный город внизу. И сказочные дали горизонта.
Когда Эска открыла глаза, часы на столе показывали начало двенадцатого. Она встала, прошла в ванную и включила воду, чтобы умыться. Взглянув в зеркало, Эска остолбенела. Задрожавшими пальцами убрала прядки волос, мешающие четко увидеть весь знак. Миракулум чернел на ее шее...
– Господи, сохрани меня...
Мыло, гель, шампунь, щетка, растворитель для краски, - кожа лишь сильно покраснела от раздражения, а знак не смывался. Эска понимала, что это значит, но все равно упорно мылила шею.
– Что мне теперь делать?!
К счастью, Рория Иргили была дома, и Эска с первой же секунды, как та открыла дверь, выпалила это. Молодая женщина пропустила ее без слов. В квартире не было посторонних, все та же приятная, уютная ухоженность комнаты.
– Что делать с этим?
В отчаянье повторила девушка, показав шею. Рория внимательно всмотрелась.
– Намажь антисептиком.
– Что?
– Изумилась та.
– Я могу тебе дать крем, у меня есть. А не то кожа слезет. Ты, видимо, очень старалась его стереть?
– Какой крем? У меня Миракулум!
– И у меня тоже.
– Тускло ответила автор "Миракулум". И открыв секретер, достала баночку с кремом.
– Значит, ты рискнула путешествовать?
– Да. И теперь жалею об этом.
– Поздно. Знак Алхимика не пройдет никогда. Как ощущения?
Эска села в кресло, взяла из ее рук баночку, и неожиданно осмыслила, - Рория! Есть на свете человек, способный все понять без слов и пересказов, мол, каково это... человек, кто побывал не в Эскиной шкуре, но в шкуре Крысы. Это серое одеяние было примерено не только ей одной.
– По-разному... но порой я схожу с ума.
– Не удивительно. Быть другим человеком, абсолютно потеряв себя, это ли не безумие, а?
– Как вы справились?
– С чем?
– С трудностью быть другим человеком?
– Этого не было. Я есть я.
– Вы опять утверждаете, что Крыса, - это вы и есть? А не Рория Иргили.
Женщина промолчала. Эска всмотрелась в ее черты. Она была чем-то похожа, совсем капельку, но не настолько, чтобы поверить. Эска Крысой смотрелась в зеркало и помнила свое лицо. Оно было другим. И в тоже время, вероятность... возможно ли? Тавиар не Аверс, но похож на него. А Рория не похожа на Рыс, но это она?
– Вчера вечером ко мне приходил один молодой человек. Он назвался Бертом.
– Берт?!
– Сначала он расспрашивал о книге, а потом и о тебе, Эска.
– Что вы сказали?!
Рория устало опустила веки, и несколько секунд лишь постукивала пальцами по журнальному столику.
– Я подтвердила, что ты ко мне приходила.
– Зачем?
– Затем, зачем ты и приходила, - узнать, откуда я все это взяла? Про войну двух Берегов.
– И?
Эска представила, как все рухнет в никуда, едва к Тавиару заявится Берт с расспросами. Конец их договору, конец их отношениям, и доверие к ней будет подорвано безвозвратно. Она же обещала никому не говорить.
– Ничего не сказала. Что-то мне подсказало, что ему нельзя сообщать правду. Я не знаю, как он узнал обо мне, и почему пришел, но прошу впредь постараться следить за своими разговорами...
– Хозяйка дома вздохнула.
– Тяжело, когда посторонние люди постоянно бередят расспросами мою душу. Я здесь давно, и я стараюсь быть Рорией.
– Вы пугаете меня.
– Уходи, Эска. Миракулум не сведешь, тебе с ним жить. И ничем я в этом тебе помочь не смогу.
Тавиар отрицал, что он тот самый оружейник. Рория доказывала, что она та самая Рыс. Истина Эске открылась лишь в том, что теперь у нее большая проблема, - как объяснить родителям это тату? И в чем подозревать Берта?