— И не поймёшь, — бросил Криволапыч.

— А всё-таки?

Криволапыч с полминуты хмуро молчал, а потом выпалил:

— Как вы не понимаете, я не могу без мяса!

Несколько дней Криволапыч провёл у краеведа в маленьком «жилище ветерана». Он ел вегетарианский корм «с запахом настоящего мяса» и спал на ковре, но чувствовал себя прескверно.

В лес приятели из соображений безопасности ходили только с Пеккой, да и то лишь когда он был свободен от экскурсий.

Криволапыча даже не обрадовало сообщение о том, что призрак неожиданно выяснил, кем был при жизни. Просматривая книгу, выпущенную к юбилею усадьбы, он наткнулся на свой старинный портрет и вспомнил, что служил учителем детей Аминовых! Конечно, учитель не генерал, но теперь призрак наконец-то мог жить спокойно.

А Криволапыч совсем захандрил. Он с утра забирался на широкий подоконник и подолгу лежал там, глядя на линию за полями, похожую на обувную щётку — далёкий и теперь почти недосягаемый лес.

В конце концов Криволапыч не выдержал.

— Не могу больше! К барсукам такую жизнь!

— Возвращаться в лес нельзя. — Веган отвлёкся от компьютера, где просматривал данные, собранные другими участниками общества. — Ты же слышал, Эриксон сказал, что санитарная инспекция начала программу по сокращению енотовидных. А тебя многие видели в Мюнямяки.

— И это свободная страна! — в сердцах крикнул Криволапыч. — Демократы липовые!

Он снова улёгся на подоконник.

— А чем тебе тут плохо?

— Надоело жрать подделку! И я не хочу, чтобы в один прекрасный денёк мне всунули под кожу такую же дрянь, как тебе! Я зверь, а не диванная собачка!

Вечером, когда пришёл хозяин дома, приятели при помощи компьютера обсудили с Пеккой сложную ситуацию.

Он вообще был человеком не очень торопливым, а в тот вечер к тому же сильно устал и всё делал медленнее в два раза, чем чуть не довёл Криволапыча до истерики. Виртанен долго готовил кофе, потом долго садился на стул, а потом долго-долго думал. Криволапыч едва не укусил его за ногу в толстом шерстяном носке.

— Ну что же, — сказал Пекка, когда был час ночи, — боюсь, у нас только один выход…

Он был прав. Криволапычу следовало вернуться в Россию. И чем скорее, тем лучше. Успокоенные принятым решением друзья уснули.

Но как же перепугался лис, когда на другое утро снова не увидел Криволапыча дома!

Он осмотрел окрестности дома и уже в панике хотел будить Пекку, когда приятель, еле волоча покрытые грязью ноги, втащился в дом.

— Ну, это уже слишком! Опять мясо? В конце концов, мы могли сделать исключение и купить его тебе!

Криволапыч подошёл к миске и стал жадно лакать. Потом смахнул языком капли с подбородка и устало сказал.

— Я его укусил.

— Кого? — не понял Веган.

— Жука навозного.

Веган округлил глаза.

— Ты пробежал десять километров, только чтобы его найти и укусить?

Криволапыч недобро усмехнулся.

— Сорок уколов в живот! По-моему, неплохое наказание для браконьера!

Он оскалился, изображая взбесившуюся собаку.

— Это самосуд, — рассердился Веган. — Надо действовать по закону. У нас есть полиция!..

— И где она?

— В Турку, но если нужно, она приедет.

— И заодно отвезёт меня инспектору, да?

Веган не нашёл, что ответить.

— Хватит об этом. Лучше разбуди Пекку.

Криволапыч мог бы и ещё кое-что рассказать Вегану. Например, что видел в доме Яри несколько чучел редких птиц, и что стены его гостиной украшают шкуры не только енотовидных собак, но и лисы. Однако он промолчал. Дело сделано, так зачем лишний раз расстраивать друга?

Турку, Хельсинки, Пори, Ловийса — теперь эти города следовали в обратном порядке. Если дорогу из России до Мюнялахти Криволапыч проделал собственными лапами, потратив больше месяца и стерев когти чуть не до основания, то теперь он двигался со скоростью почти сто километров в час.

Пекка несколько раз посещал Эрмитаж, поэтому дорогу в Россию знал хорошо. Конечно, он был не прочь довезти Криволапыча до самого Выборга, но, во-первых, у Пекки не было визы, а во-вторых, документов на провоз енотовидной собаки, и, значит, Криволапычу снова придётся пересекать границу нелегально.