Яри, а это, конечно, был он, стараясь не поломать ног, с грохотом сбежал в вышки. Но, ступив на половик из хвойных иголок, он понял, что упустил добычу, и выругался так, что деревья вокруг осуждающе закачали макушками. Проклиная заповедник, где нельзя стрелять из нормального ружья, Яри подобрал пролетевший мимо цели шприц со смертельной дозой снотворного и отправился искать енотовидную собаку.

Перепуганный Криволапыч, сшибая холодную росу, бежал через подлесок. На влажную шерсть налипали семена и листья. Лапы то и дело задевали торчащие над землёй корни деревьев, но Криволапыч этого не замечал.

Когда впереди показалось распаханное поле, он остановился и попробовал спокойно соображать. Спасение было в барсучьей норе. Но сразу туда бежать нельзя.

Сделав несколько отвлекающих петель, Криволапыч быстро вернулся на опушку посреди бурелома и нырнул в нору. Там он забился в свой отнорок и стал ждать дальнейших событий.

В соседней «комнате» мирно посапывал Тойво. Бурелом наверху привычно поскрипывал от ветра и жуков-точильщиков. Криволапыч постепенно стал успокаиваться. Он свернулся калачом и попытался задремать.

Ему это удалось. Он поспал минут десять или даже больше.

Вдруг скрип снаружи стал громче, а потом кто-то прошёлся по потолку.

Криволапыч вскочил, но сразу прижался к полу. Тут во вход норы всунулось полено. Оно покрутилось, как бы устраиваясь поудобнее, а затем по нему пару раз ударили снаружи, чтобы вогнать поглубже.

Криволапыч заметался.

От шума проснулся барсук. Он хотел выйти наружу для моциона и вдруг упёрся в полено. Минуту он соображал, что это такое, а потом, сообразив, завопил. Минут пять он орал, обзывая Криволапыча «оккупантом», «варваром» и другими словами, недопустимыми для жителя цивилизованной страны.

— Они разроют мою нору! — кричал он. — Или зальют водой! Я не хочу тонуть вместе с понаехавшим чернохвостым! Вон отсюда! Вон! Вон!

Криволапыч в панике бросился копать стену. Его подталкивали ужас и проклятия Тойво. Прижав хвост и уши, он впивался когтями в землю и откидывал задними лапами в отнорок. Крики барсука становились всё глуше. Через несколько минут бешеной работы правая лапа оказалась на свободе. Спустя несколько секунд к ней присоединилась левая лапа, голова, затем всё остальное.

Криволапыч выпрямил уши и огляделся. У бревна, торчащего в норе словно пень, никого не было. Наверное, Яри ушёл за лопатой.

Криволапыч встряхнулся и бросился вон из леса.

Теперь он уже не пытался скрываться, полагаясь только на свои лапы. На предельной скорости он пробежал по перепаханному полю, чувствуя, как у него сотрясаются все внутренности, и выскочил на дорогу, что вела к деревне. Он быстро оглядел её и, не заметив ничего подозрительного, бросился к шоссе.

На ходу Криволапыч пытался понять, что происходит, но всё-таки не понимал. Он был уверен, что попал в Рай, и вдруг это замечательное место повернулась какой-то ужасающей изнанкой! Лишь теперь Криволапыч со всей ясностью сообразил, что значит «сокращать». А потом понял, куда девались его енотовидные предшественники.

Солнце поднялось над заливом, и от Криволапыча протянулась длиннейшая тень, уши которой касались дальних хуторов.

Там, просыпаясь, хрипло и пока ещё сонно кукарекали петухи, басовито хрюкали голодные свиньи. Учуяв енотовидную собаку, яростно забрехали псы.

Где-то далеко позади едва различимо зажужжал мотор. Этот тупой и неприятный звук быстро набирал силу.

Криволапыч на бегу обернулся. На тёмно-серую ленту асфальта упал первый луч, и осветил кровавую каплю красной машины.

Криволапыч ринулся вперёд, вкладывая в это движение все свои силы. Конечно, его отец или мать, сразу бы свернули с проезжей части и ушли в куртины низкорослых деревьев, которые там и сям, попадались на полях, иногда соединяясь полосами кустарника. Но Криволапыч поддался панике и потерял способность нормально соображать.

Беглец нёсся по самой середине дороги, а машина медленно, будто бы усмехаясь своим толстым чёрным бампером, подбиралась сзади. Она напоминала хищника, который играет с добычей, готовясь к решающему прыжку.

Ярвинен растянул губы в улыбке, глядя на бегущую перед ним собаку. Он вернулся за лопатой на стоянку, и оттуда, с холма, увидел добычу. Глупое животное со страху шпарило в самые густонаселённые места муниципалитета. Через пару секунд Яри уже завёл двигатель, ведь автомобиль может быть таким же оружием, как ружьё! Надо только уметь его использовать.

«Лишь бы шкуряк не запороть», — думал он радостно.

Яри аккуратно, даже можно сказать виртуозно, подвёл машину к самому хвосту Криволапыча. Но когда он уже собирался ударить зверя колесом, дорога неожиданно свернула, огибая залив.