Шрифт:
— Что?
— Никогда не умирать, вот что! — При воспоминании о призраке его передёрнуло.
— Отличная идея! Посмотрим, как это у тебя получится!
Приятели обошли клумбу, разбитую перед входом в усадьбу и неспешно потрусили по бывшему графскому имению.
Это место недаром привлекало туристов! Тут можно было увидеть и овин с пожарным колоколом и флюгером наверху, и приземистый ледник для хранения мяса, и даже крохотный, не больше конуры, домик, где когда-то оставляли бидоны для скупщика молока.
Здесь имелся даже идеально круглый пруд. Правда, он не мог похвастать ни глубиной, ни рыбой: он был вырыт для борьбы с пожарами. Зато там водились с лягушки с великолепными голосовыми данными.
Пробежав под окнами крайнего домика для гостей, звери оказались на автостоянке, снабжённой картой заповедника. Тут они простились и отправились по домам.
Вернее, домой побежал лис, а Криволапыч направился в барсучью нору, куда уже вернулся смирившийся с новым соседом Тойво.
Идея Криволапыча
Жизнь в заповеднике шла своим чередом, и Криволапыч старался в неё не слишком вмешиваться. Ровно настолько, насколько этого требовал его желудок. Больше того, Криволапыч изучил по табличкам все виды местных птиц и ловил только самых обычных: по вкусу они были не хуже редких.
Правда, при Вегане, с которым он виделся почти ежедневно, Криволапыч старался об этом не упоминать, чтобы не огорчать приятеля.
Выходные же Криволапыч просиживал в норе, боясь попасться на глаза участникам Общества охраны животных. Он понимал, что если им придётся выбирать между ним и птицами, они сделают выбор не в его пользу.
За месяц жизни в заповеднике Криволапыч свёл знакомство не только с барсуком и лисом. В один из будних дней, когда друзья стояли на вышке, считая птиц, Криволапыч сказал:
— Ты всё ещё хочешь узнать, где зимую журавли?
— Конечно! Только теперь они с нами не станут разговаривать. Можно было бы прикрепить к ним датчик и осенью проследить полёт по спутнику. Но у Общества нет денег!
— Надо прикрепить к журавлям меня! Это намного дешевле.
— Ты о чём?
Криволапыч почесал задней лапой шею и продолжил:
— Я познакомился с парой соек. Да ты их знаешь, они вьют гнездо поблизости. Я попрошу их слетать к журавлям и расспросить, как следует.
Лис покачал головой.
— Боюсь, они не согласятся. Сойки не любят открытые места.
— Боюсь, тогда я разорю их гнездо!
— Ты же не куница! Ты не можешь залезть на дерево!
— Правильно. Только сойки этого не знают!
Лис рассердился.
— Слушай, это просто шантаж!
— Да? Спасибо. Буду знать, как это называется.
— Такими методами ты скоро настроишь всех не только против себя, но и против нашего Общества!
Криволапыч разозлился.
— Тогда выбирай, либо мы будем со всеми дружить и ничего не знать, либо сойки станут дуться на нас, но мы узнаем, где зимуют журавли! Выбирай! В конце концов, это мне, что ли, надо?
Веган молчал целую минуту, глядя на усыпанный белыми точками яшмовый берег под бирюзовым небом. Странно получалось! Криволапыч лез со своим уставом в чужой монастырь, но, кажется, был при этом прав! И потом, сведения о зимовке нужны не для развлечения, а для охраны тех же самых птиц, чтобы когда-нибудь создать на пути их перелёта заповедники…
— Ну, ладно. Только, пожалуйста, постарайся быть вежливым!
— Не боись! Я буду вежлив до отвращения!
Разговор этот случился в пятницу, а через два дня, наполненных любителями птиц, Криволапыч уже знал всё что нужно. Впрочем, снова встретив приятеля, он не спешил выкладывать новости.
— Напрасно ты ругал мой метод, — сказал Криволапыч, глядя с вышки на залив, который за полчаса до рассвета напоминал кляксу фиолетовых чернил на чёрной бумаге. — Сойки прекрасно летали на открытое место!
— Правда? — удивился лис. — Надеюсь, с их гнездом всё в порядке?
— А то! И потом, я в награду показал им колонию короедов на упавшей сосне. — Он вздохнул. — Можно сказать, от сердца оторвал! Личинки удались на славу!
Тут он осёкся, сообразив, что этот разговор не очень приятен вегетарианцу. Лис поморщился, но упрекать приятеля не стал.
— И что журавли?
— В общем, если сойки не соврали, а врать им не зачем…
Многочасовые наблюдения птиц сделали лиса терпеливым, но теперь он готов был цапнуть Криволапыча.