Закончив с чаем, Антон, как бы невзначай, перешел к своему рассказу и интересующим его вопросам.

– Вы знаете, я приехал в ваши края, чтобы поднять свой бизнес. Вернее, ехали сюда я и мой друг.

Священник внимательно слушал рассказчика, потягивая уже успевший остыть чай.

– Я и Олег, мы дружили с детских лет. Вот и повзрослев, не расставались…

Воспоминания нахлынули бурным горным потоком. Можно было столько рассказать об их дружбе, но он должен был произнести совсем другие слова.

– Но я предал его, и теперь он мертв…

У Антона язык не поворачивался сообщить о том, как все произошло на самом деле. Его руки начали потеть, пальцы липли друг к другу, совсем так же, как тогда, на поле, когда они были залиты кровью друга.

– Более того, – Антон запнулся, – я предал свою веру. Вернее, ее символ. Я отказался от Бога, снял с шеи крест, чтобы выжить. Понимаете меня? Я просто хотел выжить и думал, что Олег мертв. Я просто хотел выжить. Просто выжить.

Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

Прошло какое-то время, Антон поднял голову и продолжил свой рассказ. Священник давно отставил чашку в сторону, скрестил руки и внимательно смотрел на него, не говоря ни слова.

– Мы ехали, чтобы посмотреть большое кирпичное здание, оно стоит на окраине вашего села. Там хотели разместить конвейер и наладить свое производство, чтобы стать как многие наши товарищи – успешными.

Антон с досадой махнул рукой.

– У нас в машине лежали деньги, много денег, нужных нам, чтобы расплатиться с продавцом.

Антон тяжело вздохнул.

– На нас напали бандиты. Я подумал, они хотят отнять у нас деньги, но оказалось, что им были нужны наши жизни.

Священник понимающе качнул головой, не отрывая проницательного взгляда от Антона.

– Наша машина перевернулась. Я видел, что напавшие были мусульманами, и подумал, что смогу спастись, если сниму крест с шеи и прикинусь, что одной с ними веры. Понимаю, глупо, мне неизвестны их обычаи и молитвы, если честно, православные ритуалы мне тоже малоизвестны и понятны, но тогда попытка обмана показалась вполне возможной.

Боль от ран пульсировала в такт сердцебиению Антона.

– Я пытался обмануть всех, а вышло, что еще больше запутался. Мне показалось, что Олег мертв. Я надел свой крест на него. Когда же нас вытащили из машины эти звери, услышав мой лживый рассказ, потребовали, чтобы я перерезал Олегу горло. Мне казалось, что ничего страшного я не сделаю, он же мертв. А он был еще жив. Понимаете!? Он был еще жив…

Антон не смог говорить дальше. К горлу подступил ком, слезы навернулись на глазах. Даже дышать стало тяжело.

Священник встал и, обойдя стол, сел рядом с Антоном, взяв его руку своими руками.

– В слезах нет греха. Поплачь. Грех в злых словах, молчании и неразумных поступках наших.

Антон, услышав голос священника, затрясся и, закрывая лицо правой рукой, зарыдал.

Сколько это длилось, он не знал, отец Василий все это время терпеливо ждал. Но, успокоившись, вытерев рукавом лицо, Антон хриплым голосом продолжил.

– Потом я оказался в больнице, в городе. Он тут, неподалеку. Лежал в ней недолго. Ко мне пришла моя давняя знакомая – Лиза, вы ее, наверное, знаете, у нее в вашем селе красивый дом из кирпича. Она сказала, что работает на Полевикова, того самого человека, у которого мы собирались купить здание под производство. А дальше…

Антон задумался.

«А что же случилось дальше? Как рассказать то, в чем сам еще не разобрался, не понял?»

Отец Василий только качал головой, давая понять, что слушает и все понимает.

Часть села покрылась вечерней тенью, а холм, на котором стояла церковь, еще освещался солнцем. Оно уже коснулось краем кромки леса.

Антон, заметив направление движения светила, легонько содрогнулся. В последние дни вечер и тем более ночь несли с собой активные события, участником которых ему приходилось быть. Очень часто эти события причиняли ему боль и мученье, а как этого не хотелось…

– Солнце садится, – констатировал священник, видимо не зная, как реагировать на поведение Антона.

– Да уж, садится, – потухшим голосом ответил Антон и продолжил: – На меня нахлынули чувства. Еще в далекие школьные годы я любил эту девушку, но она уехала вместе со своими родителями и наша дружба прервалась. А тут она стоит на пороге и говорит так, как будто мы только вчера с ней расстались. Такая простая. Но, кажется, это ее поведение было неспроста. Я думаю, ей были нужны мои деньги. Как, впрочем, и всем другим. Всем от меня нужны только деньги.