Дорога заняла у него вдвое больше времени, чем он мог предположить. Церковные купола взмывали к небу. У Антона даже закружилась голова, когда он подошел к храму и посмотрел на него снизу вверх. Вокруг церкви было разбито сельское кладбище, через которое шла широкая мощенная камнем дорожка, ведущая прямо к входу в храм. На крыльце церкви ремонтировал перила какой-то мужичок, одетый в серую домотканую рубаху и джинсы. Антон, собрав оставшиеся силы, побрел к входу в храм. Ему ужасно хотелось спать, глаза просто смыкались от усталости. Он шел, практически не сгибая ног в коленях, так как малейшее напряжение привело бы к падению.

Мужчина у входа был так увлечен работой, что не заметил, как к нему подошел Антон. В это время он пытался вставить в паз один из вырезанных из дерева элементов украшения перил.

Антон кашлянул, привлекая к себе внимание. Мужчина вздрогнул и обернулся. Тут Антон узнал этого человека, то был священник, которого ему довелось увидеть на улице в первый день приезда в село.

– Здравствуйте, – поприветствовал отец Василий гостя и, видя его состояние, тут же направился к нему, взял под руку и проводил к скамейке, что располагалась левее входа в церковь, помог ему сеть. – Что с вами случилось?

У Антона не осталось никаких сил, чтобы говорить и что-либо объяснять.

– Помогите мне, – попросил он. – Мне больше некуда идти. Я попал в беду и запутался.

Отец Василий не стал допытываться, что да как. Он пообещал помочь и, сказав, что ему нужно взять ключи от дома, оставил Антона одного на скамье. Тот тут же погрузился в тревожный, полный ужасных видений сон.

Дом священника находился в противоположной центральному входу в храм стороне, поэтому Антон и не увидел его сразу. Он стоял на спуске с холма, на котором вросла в землю церковь, в удалении от нее, где не было захоронений. Дом окружали старые липы и несколько пушистых елок, метров по шесть в высоту.

Священник жил в доме не один, а с женой и детьми, правда, их Антону увидеть не удалось, так как они уехали отдыхать на Черное море и, как говорил отец Василий, приедут только к началу учебного года. По хозяйству сейчас ему помогал Толя, здоровый молодой парень. Он был умственно отсталый и практически ничего не говорил, именно Анатолий помог донести обессиленного Антона до дома.

Откуда взялся в доме священника этот великан и какое отношение он имел к отцу Василию, Антон уточнять не стал. Он был благодарен тому, что его приняли, накормили, позволили отдохнуть.

Антон смутно помнил, как священник и Толя вернулись за ним, спящим на скамье возле церкви, и донесли его до дома отца Василия. Они положили его на кровать, где он проспал почти сутки. Пока он спал, его раны обработали. Когда Антон проснулся, отец Василий накормил его и дал новую одежду.

Все тело Антона болело, раны заживали, но ужасно ныли. Несмотря на это, он заставил себя вымыться. После чего вновь сдался на волю сна и проспал почти до самого вечера, проснувшись, когда священник вернулся с вечерней службы.

– Полегчало? – спросил он, входя в дом и видя, что гость уже бодрствует, переоделся и сидит на диване. – Я сегодня молился о твоем здравии. Гляжу, помогает.

– Спасибо, – с хрипотцой в голосе поблагодарил его Антон. – Мне правда уже значительно лучше. Я быстро прихожу в норму.

Антон замялся, не зная как перевести разговор о случившемся с ним и задать интересующие его вопросы.

Священник, уловив заминку и будто поняв желание гостя, предложил:

– Пойдем на улицу. Посидим, чаю попьем. Толя всегда к окончанию заутренней службы самовар нагревает.

– Вы прямо угадали мои мысли.

Священник по-доброму усмехнулся.

– А зачем еще человек ко мне может обратиться? За помощью, да с разговором.

Они вышли на улицу. Глоток свежего воздуха заставил Антона пошатнуться, но отец Василий вовремя подхватил его под руку.

Вместе они обогнули дом, зайдя в небольшую простенькую, старую беседку, где сели на лавки, стоящие у стола, на котором уже стоял самовар, чашки и разная незамысловатая еда.

Толи нигде поблизости видно не было.

– Не обессудь, – сказал священник, наполняя чашки чаем. – Чем богаты, как говорится…

Антон улыбнулся, что отозвалось болью во всем теле.

– Спасибо. Я рад, что встретил вас тогда на улице, если бы не вы, не знаю, что бы сейчас и делал.

После этого они стали есть.

Солнце клонилось к горизонту, по небу проплывали подкрашенные его лучами редкие розовые облачка. На востоке уже явственно был виден белый диск выросшего почти до размеров полной луны месяца. Все предвещало ясную звездную ночь.