– Здорово тут у вас, – любуясь округой, излил свой душевный порыв Антон.

– Есть такое дело, с Божьей помощью, – учтиво ответил священник, после чего начал свой рассказ.

Антон присел на перила, к которым были привязаны веревки, ведущие к колоколам, внимая словам отца Василия.

– Я приехал в приход уже много лет тому назад. Это случилось через год после вывода войск из Афганистана, где мне довелось послужить.

– Вот это неожиданно, – вырвалось у Антона. – Я бы и не подумал, что вы в армии служили.

Священник пожал плечами.

– С кем не бывает. Вот ты офицер, а вот уже и церковный сан принимаешь. Причудливы повороты судьбы, но на все воля Господня.

Загулявшие сверх положенного времени стрижи с писком пролетели мимо колокольни, пикируя круто вниз, где под сводами храма висели их шапочки-гнезда.

– Сначала мне было все в новинку. Но дни шли, и я втянулся. Деревенский житель сильно отличается от городского. Он общителен, внимателен к чужому горю и оптимистичен по жизни. Деревней движет коллективизм. Если тебя примет община, то ты уже не пропадешь. Мне посчастливилось быстро стать своим, тогда-то все и началось.

От земли поднялась вечерняя мошкара, которая, упорно борясь с усиливающимся ветром, начала назойливо докучать людям.

– Вот напасть-то какая, – отмахиваясь рукой, сказал отец Василий. – Ну, да ладно, о чем же это я говорил? Так вот, чем больше я проникался богослужебной практикой, тем больше во мне возникало сомнений в правильности выбранного пути. Изо дня в день, из года в год одно и то же. Но, как верно говорят, неисповедимы пути Господни. Когда местные жители стали считать меня за своего, мне открылись некоторые их тайны, которые, как ни странно, вернули меня на путь истинный и укрепили в вере.

Антон, отмахиваясь от мошкары, сделал неловкое движение и задел одну из веревок, ведущих к колоколу. Он качнулся и над селом разлился протяжный звук – «бу-у-ум-м-м».

Священник погрозил Антону пальцем и вернулся к рассказу:

– Я столкнулся с такими вещами, которые нельзя объяснить холодным разумом и законами физики, но они противоречили и учению церкви, хотя нет, вернее будет сказать так: эти странные вещи гармонично вписывались местными жителями в их православное верование.

Священник глядел на Антона, пытаясь разобраться, понимает ли его он. Но гость пока не улавливал глубинного смысла сказанного.

– Хорошо, попробую объяснить по-другому. Я столкнулся с существами, которые бы следовало назвать демонами, исходя из основ христианского учения. Но, как показала жизнь тут, не все так очевидно.

Антону сделалось беспокойно на душе от слов священника.

– Тот, кого ты видел в поле, местные жители называют Жнецом, но правильнее его было назвать полевиком. Наши предки – славяне верили, что в окружающем мире параллельно с нами живут и иные существа. В доме – домовой, во дворе – дворовой, в поле – полевик, в лесу – лесовик, или леший. Понимаешь, к чему я клоню?

Антон не знал, как ему реагировать на слова отца Василия. С одной стороны, он сам видел неподдающиеся объяснению вещи, но слова священника, если принимать их за чистую монету, попахивали домом для душевнобольных. Тем не менее, Антон утвердительно кивнул головой, продолжая слушать.

– Старые боги никуда не исчезли. Они просто мимикрировали под новый уклад жизни, как делали это уже не раз. Но в случае со Жнецом все гораздо сложнее.

Отец Василий тяжело вздохнул и принялся перебирать четки.

– Местные поля давно не засеиваются, на них растет одна трава. Да и ту почти не косят, не жнут. В девяностые на краю поля местные жители стали подмечать, что кто-то копает ямы и что-то прячет в них. Разрытая земля видна издалека. Когда покопались в тех ямках, то нашли трупы людей: кого застрелили, кого зарезали. Из города приезжала и милиция, и прокуратура, да только тела увезли, а убийц не нашли.

Священник задумчиво посмотрел в сторону автомобильной дороги, идущей через поле к селу.

– Вот тогда-то и начались странности. Стали пропадать местные жители, непутевые, в основном, об их утрате местная община особо не сожалела. В поле, бывало, находили не местные, съехавшие с дороги машины. В салоне кровь, а людей вокруг нет. Вот так и пошло-поехало.

Антон начал понимать к чему клонит священник.

– Когда поле покинуто, а его боги забыты, то ничего хорошего не жди. Полевик долго смотрел и ждал. Он – часть травы, растущей здесь, и питается, как трава, через корни. Вдоволь напившись соком зверски убитых людей, пропитавшись их болью, он начал свою жатву. Травой для него стали негодяи и ублюдки, а также те, кто сошел с праведного пути. Их-то он и жнет.