В другом конце комнаты Мистер Маркс сидел перед небольшим экраном с устрашающе пустым выражением. На экране не было ничего, кроме помех, хотя он все еще выглядел восторженным. Каждые несколько секунд его бровь дергалась вместе с его правой щекой. На полу у его ног была чашка с кофе, который растекся на полу.

Пока я смотрела, Джеймс Фарли, один из дворников школы, перемещался позади. Он поскользнулся на жидкости кремового цвета, теряя равновесие и падая на пол. Когда Фарли, наконец, принял сидячее положение, два его пальца на левой руке были скручены под странным углом. Сломаны. Вместо того чтобы проклинать боль, он просто сидел и смотрел вперед, пока манжеты его штанов впитывали кофе.

– Они просто...Похоже, что они умерли. Они дышат, но умерли.

– Лень, - сказал Лукас вполголоса.
– Он хотел, чтобы они сидели здесь и чахли, медленно голодали до смерти, пока он кормится полученной энергией.

Грабеж магазина Фланкмена был ужасным. Хаос и драки. Людям было больно... Но это было как-то более тревожно, видеть этих людей, которые просто сидели там. Пустые и невыразительные. Как будто они были живы, но в ловушке. Загнанные, как Лукас.

– Нет, он не будет этого делать. Мы не позволим дойти до этого. Грехи падут.

Я оглядела комнату и в дальнем углу увидела мужчину, которого не узнала. Он прислонился к стене, наблюдая за всем бледно-голубыми глазами и со скучающим выражением. Скучающим, но более живым, чем другие.

Я последовала к нему.

– Оставь их в покое.

Он едва взглянул, до того как зевнуть и небрежно махнуть на меня.

– Уходи.

– Лень, верно?

– Тони, - ответил парень. Он говорил с сильным городским акцентом и часто кивал головой.

Обращаясь к Лукасу, он сказал:

– Это имя этого тела, в любом случае. Мне нравится. Гнев?

– Лукас, - сказал он ледяным тоном.
– Меня зовут Лукас.

– Ты человек, верно? Это ужасно застрять в этой коробке, малыш, - он почти звучал сочувствующе.
– Вида тебя искала.

Обращаясь ко мне, Тони сказал:

– Тебя искала тоже. Мы не поклонники твоей семьи.

– Чувство взаимно.

– Немного лени, да?
– ухмыльнулся Тони.
– И ты должна будешь меня поблагодарить. Я вытащил тебя из школы.

– Я обязательно проверю, чтобы ты был в списке людей, которым я отправляю открытки на Рождество. Где остальные?

– Слушай, девчушка. Ты должна беспокоиться о Виде и её новом друге. Остальные из нас просто хотят, чтобы их оставили в покое. Я никогда не обижал никого здесь.

Это привлекло мое внимание.

– Новый друг? Что за новый друг?

– Иногда мы не получаем того, чего хотим.

Кулак Лукаса молниеносно взметнулся и ударил Тони по челюсти. Лишь миг шока перед тем, как его голова качнулась назад, а глаза закатились. Он рухнул на землю, как мешок кварцевого порошка, его дорогой пиджак собрался на талии.

– Эффективно, но несвоевременно. Теперь мы не знаем, что он имел в виду, - я ткнула его носком своего кроссовка. Дважды. Просто чтобы быть уверенной. Если бы это была я, то сыграла бы опоссума, если бы была в меньшинстве, и ожидала возможности нанести удар.
– И вернуть его обратно в офис сейчас будет немного сложнее. Знаешь, он ведь без сознания и все такое... Если у тебя, конечно, нет суперсилы.

Лукас нахмурился.

– Он не собирался пойти туда спокойно.

Он был прав. Я оглядела комнату и увидела рулон клейкой ленты на краю одного из столов. Улыбаясь, я схватила его и помахала в воздухе.

– Что это?

Я склонилась над Тони и принялась за работу.

– Это самое крутое изобретение двадцатого века.

После того, как Тони был обезврежен, я вручила рулон Лукасу.

Он отклеил край, давая ему болтаться на кончике его пальца с благоговением.

– Это поразительно.

Я взяла у него ленту и сделала очередной сигнал.

– Здорово, - исправила я

– Что?

– Это здорово. Используй язык земли, дед. Боже. Разве у вас не было сленга еще в каменном веке?

– Здорово, - сказал он, будто пытаясь примерить слово.
– Это значит поразительно?

– Ага.

Он кивнул и пошевелил своим пальцем.

– У нас был сленг в 1882 году. Люди все еще используют слово оборванец?

Я подавила смешок.

– Эм, нет. Не используют. Оборванец? Серьезно? Какое неправильное слово!

Он уставился на меня за мгновение до того, как покачать головой.

– Иногда я хочу попросить тебя отправить меня обратно в коробку.

– Разве ты не Чувак Высокой Драмы?