Шрифт:
– Говорит девочка, которая приносит больше материального ущерба, чем неистовый полтергейст, - она наклонилась вперед, понизив голос.
– Ты можешь взять с собой Лукаса завтра. Я возьму твоего отца, мы будем искать Грехи и ждать каких-то новостей о ведьме Уэллс от Кэссиди, но Джесси, будь осторожна. Это выглядит не очень хорошо. Я не могу тратить время поиска, а ты, кажется... Помни, вполне возможно, что он вернется обратно с другими.
– Не беспокойся. Он клиент...я просто пытаюсь помочь нашему делу, вот и все. Мы сказали, что поможем, так что должны попробовать это сделать.
Она ничего не сказала, но я могла сказать по выражению её лица, что она на это не купилась, что меня раздражало.
У Лукаса были свои предрассудки, и он надоедал. Конечно, на него было приятно смотреть, и у него был голос, который мог заставить таять эскимо, но он был клиент. Просто клиент. Мысль о том, что я могла привязаться к кому-то, была сумасшедшей.
Абсолютно сумасшедшей.
ГЛАВА 13
Мама и папа ушли спать час назад. Я даже не хотела думать о том, что они там делали.
Время приближалось к трем тридцати, и я отказалась от сна. Я была вне ритма, черт, я даже не могла вспомнить, как спустилась вниз, я надеялась, что чашка какао поможет, в действительности же не было достаточно чашек какао, которые могли мне помочь.
– Откуда ты пришла?
Я вскочила, выплескивая молоко на землю. Оно плюхнулось, а затем образовало на кафельном полу чистое белое море.
– Три утра не время для птиц и уроков, - проворчала я, забирая почти пустой контейнер с пола.
Лукас, должно быть, не обращал внимания на мое дерьмовое настроение, потому что продолжал говорить.
– Не можешь спать?
– Нет, - пробормотала я, встряхивая емкость.
– Теперь у меня не будет горячего какао, благодаря тебе.
– Я рад, на самом деле.
Я схватила бумажные полотенца с полки и начала зачистку беспорядка перед тем, как желание ударить его победило.
– Ты рад, что я не могу спать? Или то, что у меня не будет какао? Потому что в любом случае, это не способ расположить меня к себе - мне нравится спать, и я люблю шоколад.
– Я надеялся, что у меня будет компания.
Я издала внутренний стон. Прекрасно. Будь стервой, Джесси.
– А как насчет тебя? Не спится?
– Нет, - сказал он, опустившись на колени рядом со мной.
Я снова потрясла пакет молока. Вылилось достаточно.
– Горячее какао?
– Никогда не пробовал.
Никогда не пробовал? Это было преступление! Я заставила себя улыбнуться и поднялась на ноги.
– Ну, тогда ты как раз вовремя. Горячее какао и Бетховен - две вещи, которые я люблю в жизни.
Ухмылка расплылась на его лице. Он скрестил руки на груди.
– Людвиг ван Бетховен? В самом деле?
Я разделила остаток молока между двумя кружками, перемешивая смесь какао, и установила микроволновый таймер.
– Фанат?
– Этот мужчина был музыкальным гением.
Я положила ложку. Парень безумно раздражал, но, по крайней мере, у него был хороший музыкальный вкус.
– Чертов мужчина!
Он встал.
– Бетховен жил немного раньше меня, откуда ты знаешь о нем?
– Его работа вне времени. Остается популярным и сегодня у избранной толпы.
И глупых дверных компаний...
Он улыбнулся от уха до уха. Я не могла не думать о том, что он должен чаще улыбаться. Его лицо загоралось.
– Я должен сказать, что это меня в тебе удивляет.
– Я думала о тебе больше, как о любителе тяжелого металла?
– Тяжелого металла?
Микроволновка зазвенела.
– Не бери в голову.
Я вытащила одну из дымящимися чашек и протянула ему. Кончики его пальцев коснулись моей руки, и мы оба замерли. Бабочки забушевали под ложечкой, и я почувствовала тепло по всему телу как тогда, когда он поймал меня от падения за пределами магазина Фланкмена - но с удвоенной силой.
– Пойдем сядем, - сказала я, делая широкий шаг влево. Расстояние. Расстояние было моим другом. Плохие бабочки. Плохие. Очевидно, они не слышали разговор, который был у меня с мамой. Тот, о Лукасе, как не более чем клиенте.
Мы обосновались на диване напротив друг друга в тишине и потягивали наше какао.
Через несколько минут мое любопытство взяло верх надо мной.
– Возвращаясь в школу, Вида сказала что-то о последнем разе. Что она имела в виду? Что произошло, когда ты помог моему дедушке загнать Грехов в 1959 году?