Джонатан прищурил глаза, и снова начал борьбу.

– Ты хочешь меня обмануть! Имеешь в виду - обмануть его! Помогите! Помогите!
– завопил он.

Я приложила руку ему ко рту, и он остепенился. Я слышала, как его сердце пульсирует так громко, что походило на дерево Хоппера, когда то рухнуло на землю.

– Джонатан!
– зашипела я, - Я никогда бы не навредила отцу! Или тебе! Я только хочу, чтобы он увидел, что мы были неправы. Мракоходцы не такие, как мы думали. Большинство из них даже не охотятся на людей! Ты понимаешь, что я говорю тебе? Они хотят перемирия!

Он медленно расслабился, и я убрала руку ото рта.

– Перемирия?
– спросил он.

Я кивнула.

– Мы кормимся животными, Джонатан. Дэниэл мог бы покормиться мною, но он спас меня. Они приняли меня, хотя знали, кем я была «до того». Они не ненавидят нас, и если отец просто поговорит со мной, если он только послушает, мы не должны быть порознь.

Я потянула его к линии деревьев, и протянула свою руку к солнечному свету.

– Смотри.

Солнце осветило мою руку, и у Джонатана отвисла челюсть.

– Как ... как это возможно?
– его глаза наполнились слезами, снова, и губы задрожали.

– Нам так долго врали, Джонатан. Если я смогу убедить отца, чтобы он услышал меня, может, я смогу вернуться домой. Мы можем остановить убийства с обеих сторон. Ты понимаешь, что это значит?

– Он не выслушает меня, Эрис. Он убьет тебя.

– Нет, если ты скажешь ему, что я нашла тебя и оставила в живых. Если ты скажешь ему, что я осталась собой. Что жажда не свела нас с ума.

– Он мне не поверит. Я не поверил бы себе.

Я подняла оборванный, окровавленный кусок своего красного платья. Джонатан взял его и смотрел на него долгое время.

– Мы убили их детей, Джонатан, и все же они еще желают мира. Они просто хотят закончить войну. Если это произойдет, мы снова можем быть семьей. Мать сможет перестать грустить.

– Я слышу, как она плачет каждую ночь.

– Иногда, когда я нахожусь достаточно близко, то тоже. Я не хочу, чтобы ей было грустно. Я хочу обнять ее и показать ей, что со мной все в порядке.

– С такими красными глазами, она бы не была так уверена.

– Она будет уверена, если увидит сама. Как и отец. Ты поможешь мне вернуться домой? Я просто хочу вернуться домой.

Дэниэл положил свою руку на мое плечо, и Джонатан наблюдал, как его рука слегка пожала.

– Ты сделал это с ней?
– спросил Джонатан.

– Я не хотел ее смерти, - ответил Дэниэл.

Я позволила Джонатану уйти и протянула ему свой кинжал.

– Где ты живешь?
– спросил он, направив лезвие за свой пояс.

– Я не могу сказать тебе. До тех пор, пока Отец не поймет. Это слишком опасно.

Ноги Джонатана были в грязи.

– Я постараюсь.

– Постараешься?
– улыбнулась я.

Он кивнул, и я обняла его.

– Слишком ... сильно...
– проворчал он.

Я отпустила его.

– Я сожалею. Я все еще привыкаю к своей новой силе.
– я прикоснулась к его щеке, - Я скучала по тебе. Я скучаю по всем вам.

– Мы тоже по тебе скучали. Было плохо с тех пор, как ты умерла.

Я улыбнулась.

– Я действительно в порядке. Мне просто нужно увидеть свою семью.

Он кивнул.

– Мы должны уйти, пока они не думают, что что-то случилось с тобой.

Джонатан посмотрел на Дэниэла еще раз, а потом обнял меня перед тем, как бегом рвануть через деревья по направлению к дому.

– Мы должны вернуться, - сказал Дэниэл.
– Скажи остальным, что мы сделали так, что они готовы.
– он взял меня за руку, - Это может все изменить.

– Или разрушить, - сказала я, сводя свои брови в одну линию.

Мы шли назад к нашему дому, Дэниэл был на несколько шагов впереди. Он рвался поговорить с Эвандером, но мне было боязно. Я понятия не имела, что ожидать, и я боялась наказания.

Эта часть леса была знакома. Это была та дорога, на которой мы охотились. Я увидела знакомое дерево и вспомнила тот день, который я и Лукас провели здесь. Мои глаза расширились.

– Даниэль, остановись!
– заорала я.

Он замер на месте.

– Не делай ни шагу!

– Что это?
– спросил он, все еще стоя спиной ко мне.