— Вот так! — воскликнул Мэтт. — Стой тут!

Я застыл.

— Готов? — спросил Дэв.

— Погоди… Погоди…

Какое выражение лица лучше всего сюда подойдет? То есть, я хочу сказать, когда меня фотографируют двое приятелей, предполагается, что я сделаю что-нибудь оригинальное, скорчу рожу, например, или энергично взмахну рукой. С другой стороны, это не мой снимок. Он ее. Я копирую его без разрешения. Даже и не знаю, как поступить. Уж не проявить ли больше уважения? Или, может быть, просто причесаться? Или…

Щелк.

— Здорово. Классный кадр, Мэтт, — заметил Дэв.

— Перестань. Я лишь выполнил свой долг.

— Вышло прекрасно. Он получился задумчивым и романтичным. Как на обложке сингла «Уэстлайф».

— Но на моем месте так поступил бы каждый. И вообще, ребята, умираю есть хочу, — попытался сменить тему Мэтт, убирая фотоаппарат.

— Погоди. Еще один кадр.

— Выглядит так, будто ты и вправду хочешь выйти еще лучше, — с улыбкой прокомментировал Дэв.

Пауза.

— Кажется, я видел на углу забегаловку с цыплятами гриль.

Название заведения я не запомнил, так что не будет ошибкой назвать его «Синюшные бройлеры капитана Отравы». Однако Мэтт был приятно поражен тем, что у них можно было съесть сколько влезет меньше чем за пятерку, и парню за прилавком — кажется, иранцу — мы понравились.

— Откуда вы, ребята? — поинтересовался он.

— Из Лондона, — ответил я.

— Отдыхаете?

— Вроде того.

Было бы большой натяжкой обозвать нашу вылазку деловой поездкой.

— А знаешь, я, кажется, знаю, чем стоит заняться, — обратился ко мне Дэв уже за столом. — Давай ходить по домам и предлагать двери.

Мы сидели под желтоватой неоновой лампой, словно коротали обеденный перерыв в кафетерии супермаркета.

— Никто не торгует дверями вразнос, — резонно заметил я.

— Да я просто так. Однако представь: ты ходишь от двери к двери, пытаясь продать дверь. И стоит тебе постучаться в какую-то квартиру, как ты понимаешь, что в этом доме с дверями уже все в порядке, так что тебе тут делать нечего. А ведь тогда можно взять и выходной.

— Ты о чем вообще?

— Так просто. По-моему, это неплохая штука, в смысле — шутка.

— Не забывай, им могут понадобиться внутренние двери. Если они согласятся, ты от них весь день не уйдешь. Хреновая работа.

— А ты доволен своей? — поинтересовался я, жуя кукурузный початок.

Мэтт пожал плечами:

— Да вполне.

— Но ты не этим хочешь заниматься?

Он снова пожал плечами.

— Я имею в виду, всю жизнь. Некоторые, например, чувствуют, что они родились делать то, что делают. Другим приходится рождаться заново, — напомнил я ему с чувством собственной правоты.

— В этом есть что-то мистическое, — испугался Мэтт. — Мы поэтому здесь? Чтобы фотографировать церкви и все такое? А уж не по этой ли причине мы сказали той индюшке в розовом, что мы семья?

— Нас интересует аббатство. Что до упомянутой тобой особы, она лишь немного полновата. И конечно, мистика тут ни при чем.

— А если серьезно? Что плохого в моей работе?

— Ничего. Я не это имел в виду. Просто… Понимаешь… Чего ты хочешь на самом деле?

— Стать пилотом истребителя? Гонщиком? — предположил Дэв.

— Ему не семь лет.

— Я хочу делать что-то для людей, — тихо ответил Мэтт.

— Неужели все-таки чайники?! — воскликнул Дэв. — Ну как же я сразу не догадался!

— Да ладно, чего я на самом деле хочу, — смущенно пробормотал Мэтт, — это ходить в паб.

— И все-таки, что касается работы…

— Меня устраивает то, чем я занимаюсь.

— Тебе этого достаточно?

— А вам было достаточно быть учителем?

— Я был хреновым учителем.

— Не, — возразил Мэтт, — слабым — да. Но вы позволяли нам делать то, что нам хотелось.

— Не уверен, что это входит в обязанности учителя, — вздохнул Дэв, и Мэтт выпрямился.

— Я не это имею в виду. Я хочу сказать, что вы позволяли нам оставаться такими как есть. Не пытались нас изменить. Нет, вы были неплохим учителем. Просто, не знаю… Душа у вас к этому всему не лежала.

Мне стало стыдно. Он был прав. Я знаю, что он прав, и вы это знаете. Только я сейчас это узнал. Такое впечатление, что он раскрыл мою тайну. Оказывается, он знал, что мне хотелось оказаться в другом месте, где нет ни детей, ни их родителей, ни самой школы. Я не хочу сейчас раскрывать перед вами все темные бездны моей души, если таковые имеются. Просто, может быть, я думал, что это все временное, а я рожден для чего-то другого. Получается, я ждал чего-то, даже не стараясь выполнять свои текущие обязанности. Может быть, я вообще никогда их не выполнял. Я решил попробовать сейчас.