Геранину стало ещё хуже. Время от времени он выкрикивал одно и то же слово: «Больно! Больно! Мне больно!».

— Когда это с ним началось? — спросила Ольга у Геннадия, поспешно осматривая невероятно раздувшийся живот Вовки.

— Минут пять назад, — ответил тот. — Видишь, у него что-то с животом творится. Почему его так пучит?

— Если бы я знала…

— Может, ему слабительное дать? — осторожно посоветовал Бекас.

— Но-шпа ему не помогает, активированный уголь — как мёртвому припарки, что у нас ещё есть?

— Нужны какие-нибудь обезболивающие препараты…

— Сейчас, сейчас, Володь, потерпи. Сейчас тебе станет полегче, — успокаивала дёргающегося и орущего парня Ольга, а сама проклинала себя за то, что, как назло, ничего не может придумать, и совершенно не знает чем ему помочь.

Её переутомленный разум, всё ещё добром не проснувшийся, никак не мог скоординироваться, чтобы начать оперативно анализировать обстановку. Мозг работал медленно, словно нехотя, поэтому его хозяйка соображала с большим трудом.

— Ему становится всё хуже! Нужно что-то делать! — кричал ей под руку Осипов.

— Я думаю, думаю…

Ещё никогда в жизни Владимир Геранин не испытывал такой нестерпимой боли. В его желудок словно запихали чугунную гирю. Невыносимая тяжесть перекрывала дыхание, сводила с ума. Непрекращающиеся рези пронзали его нутро вонзающимися кинжалами. Казалось, что его вот-вот разорвёт изнутри. Судороги сопровождались беспощадными спазмами и тошнотой. Но самое страшное ждало его впереди.

В дёргающемся луче фонаря Геранин различал перепуганные лица Гены и Ольги склонившихся над ним. Они что-то говорили ему, запихивали в рот какие-то таблетки и крепко удерживали его, не давая себя покалечить, ударяясь об стены и стол. Лекарства не помогали. Боль в животе продолжала усиливаться. И тут, обезумевший от боли и страха Владимир увидел, как между головами Осипова и Вершининой медленно поднимается ещё одна голова. Сразу стало понятно, что это не Бекас и не Лида. Чудовищный ромбообразный череп, выступающий в полумраке, был уже знаком Геранину.

Хо протиснулось между ребятами, и тихонько склонилось над своей жертвой. Его глаза, горящие зелёным пламенем, пристально уставились на него, заставив несчастного выгнуться и замереть. Кричать уже не было сил. Всё что мог Владимир, так только издать протяжный булькающий писк.

— Он перестал биться, — отметил Гена.

— Смотри, — дрожащей рукой Ольга указала на живот больного.

Тот раздувался на глазах, уже достигая размеров пляжного мяча. Зрелище было настолько ужасным, что ребята оторопели. Чудовищная игра света и теней добавляла картине особый мистический колорит, отдающий чем-то сатанинским, фантасмагорическим. Со своим необычайно раздувшимся животом, Геранин стал походить на какую-то жестокую карикатуру. Не верилось, что человеческие тела могут так раздуваться.

Наконец, когда ребята, обомлев, застыли над своим замученным товарищем, глядя, как он распухает под стать надувной игрушке, произошла страшная кульминация этой безумной сцены — леденящий душу хрип умирающего, вслед за которым последовал странный хлопок. Ольга машинально дёрнула головой, когда что-то жидкое и тёплое брызнуло ей на лицо. Рука, которой она утиралась, оказалась покрытой кровью.

— Боже мой, — в ужасе пролепетала Оля. — У него же лопнул живот.

— Чего?! — не понял её Геннадий.

В этот момент, сильнейший удар отбросил обоих назад, свалив с ног. Падая, Ольга налетела на Бекаса и столкнула его тоже. Фонарик упал, и покатился по полу, освещая фрагменты настила. Напуганная темнотой, криками больного и беспомощностью друзей, Лидия забилась в уголок каюты и, сидя на корточках, безмолвно стискивала голову кулаками.

Геннадий, падая, сильно ударился головой о край кровати и не сразу смог прийти в себя. Бекас, придавленный упавшей на него Ольгой, пытался выбраться из-под неё, параллельно помогая подняться и ей. Сумев встать на колени, Ольга первым делом схватила катающийся по полу фонарь, и подняла его, направив на кровать больного. Луч, в котором витала метель лёгкой пыли, кружащей в воздухе, осветил этот участок каюты, и Ольге предстало поистине жуткое зрелище, от которого она дико закричала, тут же выронив злосчастный фонарь.

В светлом круге, обрисованном лучом фонаря, девушка увидела омерзительного монстра, сидевшего верхом на Геранине, и с остервенением рвущего его тело на куски. При этом, Владимир определённо был ещё жив. Длинный хвост твари извивался подобно кнуту, хлеща по стене, с которой стекали кровавые ручьи, и медленно сползали куски внутренностей. Кровать ходила ходуном. Беспощадно терзая свою жертву, адское созданье издавало довольное уханье, от которого кровь стыла в жилах. Не оставалось более никаких сомнений, что перед Ольгой предстало Хо собственной персоной.