Фредерик умел слушать не слыша, потому просто скосил глаза на озеро, которое постепенно погружалось в вечернюю мглу. 'И от нее я должен получить на орехи', - мелькнула кислая мысль…

–  Опять не слушаешь?!
– повысила голос дама Ванда.

–  Что ты, нянюшка, я тебя всегда слушаю, - улыбнулся Король.

–  Ну раз так, то вот тебе мое слово: женись вновь!

Он чуть вздрогнул, улыбка сползла с лица.

–  Ну, право, ты мужчина - хоть куда. Молодой, красивый, крепкий. Ишь, какая рука твердая.
– Дама Ванда толкнула Фредерика в предплечье, подмигнула.
– И, мыслю, не только рука…

–  В кои-то веки ты заметила, что я уже мужчина, - хмыкнул Фредерик.

–  Не уходи от ответа!

–  Не буду.

–  Так женишься?

–  Зачем?

–  Тебе как Королю нужны наследники…

–  У меня есть наследник.

–  Одного мало. Вдруг с Гаретом…

–  С ним ничего не случится!
– резко перебил Ванду Фредерик.

–  Ты что, Господь Бог, что так уверен?! Тебя год не было - ты не знаешь, как он болел в эту зиму. Мы думали - ничто не поможет. Твой сын чуть не умер! А ты - родной отец - в это время шлялся неизвестно где! А теперь говоришь: ничего не случится! Много ты понимаешь в жизни, я смотрю!
– такой гневный поток речей обрушила Ванда на бывшего воспитанника.
– Господи, и в чьих руках Королевство?!

–  Вот черт!
– невольно кинул в сторону Фредерик, чувствуя, что каждое ее слово, как удар молота, прибивает его к земле.

–  Ты лицо-то не вороти! Ишь, не нравится ему!

Он молчал, опустив голову. Виноват, сто раз виноват, что еще сказать.

–  Да ты обязан жениться! Гарету нужна мать! Тебе - жена, Королевству - Королева и ватага королевичей! Год траура прошел, и нечего дальше закисать. Мы живые и думать должны о живом…

–  Может, перенесем разговор на завтра?
– заметил Фредерик и развел руками, показывая 'смотри - уже стемнело'.

–  Никаких 'перенесем', пока не дашь ответ!

–  Как я понимаю, тебя устроит лишь утвердительный?

–  Ты всегда был понятливым.

–  Та-а-ак, - протянул молодой человек, нахмурившись.

Дама Ванда нахмурилась еще больше и скрестила руки на груди, с вызовом глядя на Фредерика.

–  Та-ак, - повторил он, немного сбитый с толку.
– Судя по напору, ты даже можешь предложить конкретного человека…

–  Что ж, Судья в тебе еще не умер…

–  Пожалуйста, не затягивай разговор.

–  К чему что-то говорить? Пораскинь еще чуток мозгами…

–  Марта.

–  Умница. Разве плоха кандидатура? А для Гарета она уже стала матерью.

–  Его мать - Кора! То, что она умерла, не значит, что Гарет должен о ней забыть!

–  Никто о таком не говорит. Просто сейчас, когда он так мал, ничего не понимает, он видит, кто его любит, кто о нем заботится. Это Марта. Разве не справедливо, что Гарет зовет ее мамой? Разве не справедливо, чтоб все так и продолжалось? А то, что его настоящая мать умерла, когда он родился, он узнает позже, когда войдет в разум…

Фредерик с шумом выдохнул воздух, лихорадочно взъерошил волосы:

–  Это невозможно. Даже если бы я и был согласен.

Дама Ванда удивленно посмотрела на него.

–  По кодексу Судьи: не должно быть никаких близких отношений со Смотрителями.

–  Марта уже не Смотритель…

–  Она была им, и все это знают. А кто такой Смотритель? Он умер для всего мира. У него нет прошлого, его настоящее и будущее принадлежит Судье, которому он служит… То, что я посвятил ее в дамы - исключение из правил… И еще - у нее был жених, была помолвка. И что потом? Элиас отказался от нее. Ты понимаешь, что это такое - невеста, от которой отказались? И все равно, какой была причина. Пусть даже это - просто дурь юного гвардейца… И ты теперь предлагаешь мне, Королю, ее в жены?

–  Как ты можешь…

Фредерик замахал рукой:

–  Я испытываю к Марте лишь самые теплые чувства. Я ничуть не умаляю ее достоинств. Я считаю, что она - одна из лучших дам Королевства, которых я знаю. И она достойна самого лучшего, что есть на свете: любви, уважения, почитания. Но со мной - это невозможно. Я не просто человек, не просто мужчина, я - Король, я глава Королевского дома. И ты думаешь, Дом примет безродную девушку, чужестранку, проданную в рабство?

–  То, что ты говоришь - ужасно…

–  По крайней мере, я не лгу. И не буду лгать тебе, и в ней не буду поддерживать ложных надежд. А они есть - я чувствую, я вижу.
– Фредерик покачал головой.
– Они всегда были… Бедная девочка…

–  Судьба слишком жестока к ней, - уже сквозь слезы проговорила дама Ванда.

–  Мы сами себе все устраиваем.
– Голос Короля зазвучал жестче.
– Была бы она порассудительней - не было бы этой 'жестокой судьбы'. Перестать думать обо мне как о любовнике или супруге, ей надо было сразу же. Тем более, я никогда не давал ей повода так думать… И с Элиасом у нее ничего не вышло… Глупая, бедная девочка…