Сударева Инна
Шрифт:
– Ее оправдывает то, что она тебя любит… Это же всем видно - не только тебе.
– Для нее - это главная проблема. Было бы лучше, если бы Марта побыстрее с ней справилась…
Ванда качала головой, почти со страхом глядя на так внезапно ожесточившееся лицо Фредерика:
– Не знала я, что ты стал таким…
– Каким?
– Жестоким.
Фредерик на это лишь хмыкнул:
– Я пятнадцать лет в Судьях. И я реально смотрю на то, что есть, и на то, что может быть. А реальность почти всегда жестока. Разве не жестоко судьба с самого начала обошлась с Мартой? И неужели я более жесток, чем те, кто продал ее в рабство в публичный дом? Я, наоборот, пытаюсь вернуть ее к реальности. Я сделал все, что мог. Я нашел ей жениха, я благословил ее помолвку. Элиас был блестящей партией. То, что произошло, в голове не укладывается…
Ванда, все качая головой, встала:
– Не переговорить мне тебя, Фред.
– Разве дело в том, кто кого переговорит?
Она глянула на молодого человека с укоризной:
– Скажи мне лишь одно, Фред.
– Что?
– Ты любишь ее? Хоть немного?
– Люблю, - тряхнул головой Фредерик.
– Как верного друга и хорошего человека…
24
Марта уложила Гарета в колыбель, накрыла легким покрывалом, так как ночи теперь были теплыми, поцеловала в лоб и замурлыкала для него колыбельную. Никто никогда не учил ее этому, но она подбирала самые простые и ласковые слова, какие знала, и пела. И малыш засыпал, улыбаясь и слегка чмокая губами.
Задернув шторы на высоком узком окне, она зажгла ночник на столике, позвала из соседней комнаты младшую няню, которой полагалось дежурить ночью у колыбели королевича. Пухлая румяная деревенская женщина-кормилица в просторном домотканом платье, бесшумно вошла, присела в глубокое кресло у ночника и принялась за вязанье.
– Я прогуляюсь, а потом сменю тебя, - кивнула ей Марта.
Она вышла в гулкий коридор, прикрыла за собой дверь и вздохнула. Как трепетало все внутри. Потому что где-то, совсем рядом, был он. И ей хотелось видеть его именно сейчас, чтоб убедиться: не сон то, что он вернулся. Шурша платьем, она легко и быстро заскользила по коридору на галерею, оттуда, по лестнице - в нижние, уже сонные, залы и - в сад…
Марта нашла Фредерика за крепостной стеной, под ивами на берегу озера. Как более года назад - после похорон супруги - он стоял и рассеянно бросал в воду камушки. Она просто подошла сзади, почти не дыша, и обняла его за плечи. Потому что не было больше сил сдерживаться. Столько лет сдерживаться…
– Я боялась, боялась, - шептала она, прижимаясь к нему всем телом.
– Боялась?
– спросил Фредерик, тоже боясь - боясь обернуться.
– Боялась, что больше вас не увижу.
– И Марта поцеловала его в затылок.
Он промолчал, невольно позволив ей это. Давно женские руки его не обнимали, а губы не касались его тела. Что бы там ему ни думалось, что бы ни говорилось совсем недавно, а это было приятно, очень приятно. И улеглась изматывающая буря, что поднялась в нем после беседы с Вандой.
– Я люблю вас, - вновь тихий нежный голос девушки.
– Только ничего не говорите, потому что, что бы вы ни сказали, ничего не изменится.
Фредерик и не говорил. У него кружилась голова, а по телу пробегала так давно не тревожившая его теплая дрожь.
– Никто никогда не займет вашего места в моей душе, - шептала Марта.
– Даже я сама ничего не могу сделать.
Он повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза. Они мерцали так близко темным омутом.
– Зачем? Зачем ты мне все это говоришь?
– почти простонал Фредерик, чувствуя, что погибает, а сил бороться, спасаться - нет.
– Сколько же мне молчать?
– сказала Марта, положив руки ему на плечи.
– Каждую ночь я вас во сне вижу, и каждый день хочу быть рядом с вами. И еще хочу вот этого.
– И она страстно поцеловала его.
– Марта!
– воскликнул Фредерик, почти вырвавшись из ее рук.
– Я умоляю!
– Нет, и не пытайтесь.
– Она бросилась следом, крепко обхватила его, прижалась лицом к груди, и голос ее задрожал от близких слез.
– Хоть раз в жизни… один раз… сдайтесь. Это я вас умоляю. Иначе я умру, я не выдержу больше.
Марта дрожала, как лист на ветру. Фредерик чувствовал, как горит ее тело и колотится сердце, и в самом деле ему вдруг подумалось, что если сейчас он оттолкнет девушку еще раз, она погибнет, умрет прямо здесь.
– Спаси, спаси меня, - вдруг прошептала Марта, и сердце Фредерика заныло старой болью.
– Что же ты делаешь со мной?
– не нашел больше ничего, кроме этих слов укора.
– Я люблю тебя! Я хочу любить тебя! Я умру без тебя!
– последовал ливень страстных ответов, сопровожденный такими же поцелуями, и от этого всего голова пошла бы кругом даже у статуи.
И Фредерик почти сдался. Он поднял руки, чтоб обнять девушку, он ответил на ее поцелуи, он весь запылал, ощутив так близко ее тоже горячее упругое тело. Оно звало его. В голове пронеслись молнии мыслей, одна жарче другой. И этот жар вдруг оборотился в огненные волосы Коры, а его угли - в ее зеленые глаза.