Король протянул ей руку.

–  Иди ко мне, детка.
– Он обнял прильнувшую к нему Марту.
– Все хорошо.

–  Вы будете замечательным отцом, - прошептала девушка.

На такие слова Фредерик покачал головой:

–  Ага, это после того, что я бросил сына в первый год его жизни. И свою страну. Нет, детка, я негодный отец и негодный Король. В который раз жалею, что корона попала на мою голову.

–  Сэр, но об этом жалеете лишь вы один. Не думаю, что кто-то из тех, кто вас знает, думает так же… Тогда, год назад вам было так тяжело… Но теперь вы вернулись, вы ведь хотели и вернулись. И теперь все будет хорошо. Вот если бы еще… - Тут Марта запнулась.

Фредерик вопросительно глянул на нее.

–  Если бы вы нашли кого-нибудь, - совсем тихо произнесла она.

–  Кого-нибудь себе в жены?
– холодно продолжил Король.

–  Ну неужели за время своих странствий вы не встретили ни одной пригожей девушки? Их ведь на севере, я слышала, много.

–  Всюду полно пригожих девушек. А что с того?

Потом он замолчал… Ему вдруг расхотелось думать о том, что было. То, что есть, занимало гораздо больше: на его руках был сын, глазастый прекрасный малыш, который по-хозяйски дергал пряжку перевязи, что крепила меч на спине, и пыхтел, стараясь дотянуться до рукояти клинка. 'Какое сокровище я чуть было не потерял', - подумал он, еще сильней прижав Гарета к груди.

Марта все поняла.

–  Пойдемте в замок, сэр. Все так обрадуются вашему приезду, - сказала она…

Он лежал в мягкой траве под цветущими каштанами и наслаждался теплом и легким ветром, полным душистого медового запаха. В его волосах был венок из желтых цветов, и сын, сидевший рядом на траве, щипал оттуда цветки. Всевозможные вкуснейшие яства и столетние добрые вина, которые были на застолье в честь его возвращения, разморили Фредерика. Он почти засыпал. К тому же на поместье тихо опускался вечер.

–  Вы всем довольны, сэр?
– голос Марты.

Конечно, он всем доволен. Теплая ванна, чистая мягкая домашняя одежда, шикарный обед, песни и танцы красивых девушек, улыбки на лицах, розовый сын, а теперь - темноглазая красавица рядом с ним в саду… После странствий, битв, опасности - это ли не то, к чему он стремился. И Фредерик удовлетворительно кивнул головой.

–  Давно ты в няньках у моего шалопая?
– спросил он, подняв Гарета над собой на вытянутых руках - малыш звонко захохотал.

–  Больше полугода, сэр.

–  Я слышал, он зовет тебя мамой.

Марта чуть помедлила с ответом:

–  Имя 'Марта' ему сложно выговаривать.

–  Может быть.
– Он прижал сына к себе, и тот затих, уткнувшись личиком в грудь отца… лежать бы так вместе с сыном долго-долго, чувствуя, какой он трогательно теплый, как дышит, как перестукивается сердце с его маленьким сердцем.
– Не пора ли тебе спать, непоседа?
– улыбнулся, видя, как малыш зевает.

–  Да, конечно, уже и звезды появились.
– Марта взяла сонного Гарета за руку, поклонилась поднявшемуся Фредерику и пошла с малышом в сторону замка.

Король смотрел ей вслед, и так ему захотелось, чтоб эти пышные волосы были не черными, а огненно рыжими. Чтоб она шла в дом, ведя за руку сына…

Он шел к могиле Коры, срывая по дороге душистые цветы с веток деревьев.

Вот он, этот камень, эта плита, эти строки, которые он сам сочинил. Впервые в жизни он сплел слова в стих. Для кого? Для умершей любимой…

Нет в мире больше зеленых глаз,

Нет в мире больше огня волос.

Дороже света пропал алмаз,

И не помогут потоки слез…

Фредерик усыпал белую плиту цветами, присел рядом, коснулся рукой камня. За день он нагрелся и был приятно-теплым.

–  Знала, что найду тебя здесь, - раздался голос дамы Ванды.

Молодой человек чуть пожал плечами, выпрямился.

Она с самого его приезда в замок всем видом давала понять, что жаждет беседовать с ним наедине. Фредерик отметил, что няня сильно постарела за последний год: с трудом ходила, уже опиралась на тросточку и постоянно кряхтела. Но в глазах ее по-прежнему искрила почти безграничная энергия, и голос ничуть не изменился - те же волевые нотки, больше подобающие командиру воинского подразделения, чем почтенной даме. Все-таки она в свое время управляла в отсутствие Фредерика огромным поместьем и довольно успешно.

Он взял старушку под руку и повел к озеру.

–  Год траура прошел. Что ты думаешь?
– начала Ванда, когда молодой человек бережно усадил ее на скамью у берега.

–  Думаю: надо заняться воспитанием сына.

–  Это хорошие мысли, - кивнула дама Ванда.
– Больно шаловлив, хоть еще совсем дитя.

–  Разве я не был таким?

–  Был-был.
– Она вновь согласилась.
– У тебя до сих пор неизвестно что в голове… Взять так и уехать. Одному, надувшись на весь свет.
– Она принялась ворчать и выговаривать все то, что накопилось за год.