Фредерик глянул туда, куда указывала ее рука, и, вскрикнув от радости, бросился к своему серому скакуну. Мышка ответил энергичным киванием головы и приветливым фырканьем. Тут же была и приземистая Медведка.

–  Умный мальчик, - приговаривал молодой человек, гладя крутую шею скакуна.
– Ты выжил. Ты нашел меня. Умница!
– не удержавшись, даже поцеловал Мышку в нос.

Фредерик заботливо и внимательно осмотрел коней. Они были невредимы, если не считать легкой ссадины на колене передней ноги Медведки. Видимо, лошади при виде медведей убежали далеко назад и спрятались в какой-нибудь пещере. А потом Мышка отправился искать хозяина.

–  Отлично, - шептал Король.
– Отдохнем немного - и в обратный путь, к теплу и зелени. Тебе ведь это больше по нраву, мальчик?

Мышка согласно фыркнул.

Фредерик поспешил открыть сумки, что так и мотались на спинах лошадей. Он передал женщинам два больших каравая хлеба, несколько сыровяленых колбас и мешочек сушеных яблок, это все тут же радостно принялись делить. А коням подвязал овса. Потом достал еще сверток и направился к игравшим детям, каждому вручил по небольшой жмене сушеного чернослива.

–  Это вкусно, сладко; пробуйте, - улыбнулся, видя, что малыши с непониманием косятся на сморщенные ягоды.

–  Вам еще возвращаться домой, - заметил, подходя, старик.
– А вы, похоже, все раздали.

Фредерик лишь пожал плечами:

–  Я не избалован снедью. А тут дети, женщины, раненые. Им провиант нужнее. А я и поохотиться могу, если что… И не волнуйтесь - пару корок я себе оставил.

Тут его тронули за плечо. Роксана:

–  Элиас просит вас подойти.

Гвардеец слегка покраснел перед началом разговора, хотя рана лишила его приличного количества крови.

–  Я прошу твоего разрешения жениться на Роксане, - шепотом сказал юноша Фредерику.

–  Меня?

–  Ну да. Моего отца тут нет, а ты - мой король…

–  Тише!

–  Никто ничего не знает, - успокоительно заверил Элиас.

–  А разрешение отца Роксаны вам не надо?

–  Браки, заключенные в Полночном храме, никто не может расторгнуть или опровергнуть. Это нам объяснили монахи, - сообщил юноша.
– Наша судьба - обвенчаться здесь.

–  Так зачем тебе мое согласие, раз вы в храме?
– удивился Фредерик.

–  Ну ты же здесь. Я не могу не спросить тебя.

–  А если я не дам разрешения?
– Король чуть прищурился.

Элиас сдвинул брови.

–  Как-то быстро вы все решили, - заметил Фредерик.

–  Ничего не быстро. Мы уже две недели вместе…

–  Как много!
– присвистнул Король.

Элиас опять угрюмо промолчал.

–  Подумай, братец, - продолжил Фредерик.
– Хорошенько подумай, прежде чем жениться. Я понимаю: после того что случилось с Мартой, тебе очень больно, а Роксана появилась, как свет в окошке…

–  Именно так!
– перебил его гвардеец.
– И я хочу, чтоб этот свет всегда мне светил.

–  Будет ли правильным, что все так поспешно?

–  Я люблю ее, - ответил Элиас.
– А она любит меня.

Фредерик качнул головой:

–  Как все просто… Что ж, я согласен. Пусть уж и счастье с вами здесь венчается.
– Он улыбнулся, похлопал юношу по здоровому плечу.
– Только не затягивай с выздоровлением, а то медовый месяц здесь проведешь…

Фредерик ехал на юг. Точно так, как и прибыл в северные земли - то есть один.

Элиас и Роксана после того, как монах Арист их обвенчал, остались в Полночном храме: гвардейцу нужно было выздоравливать. С Роксаной также остались Скиван и Корин, а с Элиасом - мастер Линар и Орни. Последние двое, как отметил Фредерик, также проявляли друг к другу повышенное внимание. 'Может, вы тоже поженитесь?' - шепнул Король своему лекарю на венчании Элиаса и Роксаны. 'Я все-таки получше присмотрюсь к девушке', - в тон ему ответил Линар.

Доктор уговаривал Фредерика повременить с отъездом, но тот настроился покинуть храм немедленно.

–  Я хочу как можно больше сократить то время, что мой сын проводит без меня.
– Это Король сказал уже в седле, готовый к трудному переходу по заснеженным равнинам.
– Он не заслужил такого… К тому же я похлопочу о том, чтобы сюда, в Храм, прислали пару обозов с провизией и лошадьми. Не думаю, что запасов медвежьего мяса и моих хлебов хватит надолго…

И вот опять тяжелый переход в снегах. Но теперь каждый шаг давался легче. Потому что это было возвращение домой, к тому единственному родному существу, что у него осталось.