–  Я наоборот - спас тебя от смерти на этом заброшенном селище. И ты мне должен, южанин…

–  Как вы узнали, что я там?
– внезапно перебил его Фредерик.

Густав даже вздрогнул - он просто не ожидал вопроса, тем более - заданного таким тоном, словно его допрашивают; потом ответил:

–  Это неважно.

Фредерик кивнул, отметив про себя, что из графа никакой информации он не вытянет, поэтому расслабился и стал внимательно слушать то, что Густав сам намеревался рассказать. И тот спросил:

–  Во-первых, где леди Роксана?

–  В отеческом доме, я полагаю, - в который раз пожав плечами, ответил Фредерик.

Густав заиграл желваками. Было видно, что он едва сдерживает ярость. Правда, Фредерик никак не понимал ее причины.

–  Не держи меня за дурака, - прошипел граф.
– Мы сейчас в замке барона Криспина, но Роксаны тут нет. Она ведь была с тобой…

–  С чего вы взяли?
– опять пожал плечами Фредерик.

–  Со слов барона!.. И советую отвечать сразу!

–  Чушь какая-то, - пробормотал молодой человек сам себе.
– Ничего не понимаю…

В его голове действительно все перемешалось, будто кто взболтал последние события, как яичницу перед жаркой. Он даже подумал: не продолжается ли так его бред.

–  Ну ладно, сделаем скидку на хворь. Может, она и впрямь повредила твоей памяти, - взяв себя в руки, продолжил Густав.
– Криспин сказал, что Роксана отправилась с тобой в Полночный храм.

–  Возможно, - пытаясь во что-то вникнуть, чуть склонил голову Фредерик.
– Я, право, уже ни в чем не могу быть твердо уверен…

–  Так где она теперь?!
– Графа бесили эти 'мысли вслух'.

–  Не знаю, - мрачно ответил молодой человек.

–  Издеваешься?!
– вскрикнул Густав, бросаясь к нему и хватая за ворот рубашки…

'Может, это и бред. Но все равно надо взять ситуацию под контроль', - так подумал Фредерик и цопнул графа за горло мертвой хваткой. Его пальцы привычно нашли нервные узлы на шее жертвы и сдавили их, парализовав все тело Густава. Тот обмяк на постели рядом с Фредериком. А южанин склонился над ним с довольной ухмылкой. Самое ужасное - Густав продолжал все видеть, понимать и слышать, только двинуться не мог.

–  Вы даже не представляете, насколько я опасен, - сообщил Фредерик.
– И мне не нужен мой меч или арбалет, чтоб вас убить… Но вы спасли меня, так что жить будете… Я просто лишил вас способности двигаться… Так, теперь мне нужно одеться.
– Он окинул взглядом наряд простертого на постели Густава.
– Не мой вкус, но ничего другого вроде нет…

Он выбрался из-под одеяла, снял с лежащего высокие темно-красные сапоги, расстегнул пояс, присел рядом.

–  Во-первых, - методично расстегивая пуговицы на куртке Густава, начал говорить Фредерик, - я не просил вас меня спасать. Я, может, помереть был настроен. Во-вторых, раз уж я остался жив, то буду жить так, как сам решу, а не так, как хочется вам.

Стянув с графа бархатные штаны, он обнаружил в одном из их карманов свой кошелек. Густаву досталось злобное:

–  Ворюга! А еще граф!

Переодевшись в одежду Густава, которая, правда, висела на нем мешком (граф был не выше, но толще), Фредерик с досадой пробормотал:

–  Вот черт. Надо было сперва узнать, куда подевали мои меч и арбалет… Ну да ладно, сам разберусь.

Он укутал Густава в одеяло и закрепил получившийся рулет простыней, а пояс графа использовал как кляп со словами:

–  Надеюсь, насморка у вас нет.

Дверь была приоткрыта, и Фредерик, надвинув на глаза берет, уверенно вышел наружу.

Стражник, что был в узком коридоре, сперва отсалютовал ему копьем, приняв за графа, и тут же полудил кулаком в висок. Он уже готов был рухнуть на каменный пол, но Фредерик заботливо подхватил его и уложил на плиты: это затем, чтоб при падении воин не загрохотал доспехами.

Сняв с его пояса кольцо с ключами, заперев камеру с графом Густавом, Фредерик проигнорировал копье и вооружился длинным мечом стражника. Потом осмотрелся.

'Если я в замке Криспина, то, судя по всему, это - темница', - рассудил молодой человек, бросая взгляды на ряды тяжелых окованных дверей с маленькими окошками, забранными решеткой. Некоторые были открыты, но большинство - заперты, и это указывало, что они не пустуют. 'Отлично. Можно прикрыть свое бегство беспорядком'.
– С такими мыслями ухмыляющийся Фредерик начал по порядку открывать камеры.

Каково же было его удивление, когда подавляющее большинство узников оказались обитателями замка: дружинники, прислужники, мужчины, женщины, даже дети, - а из одной из камер вышел сам барон Криспин.