Сударева Инна
Шрифт:
– Как ты можешь?!
– воскликнул Элиас, оборачиваясь и вновь сжимая кулаки.
– Как ты вообще мог так поступить с нами? С ней? Ведь ты заставил ее согласиться на помолвку со мной! Признайся!
Фредерику нечего было говорить.
– Друг, - с горечью продолжал Элиас.
– Ты говорил когда-то, что друзья тебе не нужны. А Кора, она сказала, что быть твоим другом так же несладко, как и врагом. Но я и предположить не мог, до какой степени… Боже мой, да я, наверное, сильнее тебя страдаю оттого, что она умерла!
И тут Фредерик подскочил как ошпаренный:
– Как ты смеешь?!
– Смею! Пока она была жива, а ты счастлив, и я был счастлив с Мартой. Она хоть вид делала, что любит меня, хоть пыталась полюбить. И кто знает, может все бы у нас получилось. По крайней мере, у меня был шанс. А теперь, когда Коры не стало, нет и для меня надежды… Никакой… Ну почему мое счастье зависит от твоего?!
А Фредерик почувствовал, что нет у него внутри злобы. Словно ледяной водой затопило те угли ярости, что готовы были запылать… Он подошел к гвардейцу, проговорил, судорожно сглотнув:
– Я прошу… я прошу простить меня.
Стоит сказать, что это было нечто. И Элиас и Линар просто остолбенели. Они прекрасно знали, чего стоило Фредерику произнести сейчас эти слова. Сам он был ужасно бледен, а в глазах лихорадило несвойственное ему замешательство.
– Я столько бед натворил. Думал: ничего невозможного для меня нет.
– Голос Короля был глух и полон неуверенности.
– Я ведь хотел сделать тебя и Марту счастливыми… Нельзя было так поступать, нельзя… Черт, как плохо, как плохо…
11
Элиас остался. По-прежнему мрачный, он ехал позади Фредерика. А тот выглядел не менее мрачно, да еще с ужасным синяком на пол-лица. Дальше рысил Линар с Орни за спиной. Эти двое выглядели не в пример лучше. Девушка прокручивала в голове те события, свидетелем которых она была.
Теперь уже в их отряде царила гробовая тишина, нарушаемая фырканьем и топаньем лошадей. Каждый думал о своем…
– Значит, он король?
– шепотом спросила Орни доктора.
– Нда, - буркнул он, не отвлекаясь от своих мыслей.
– А почему…
Но Линар быстро оборвал все ее расспросы:
– Вот у него и спросишь!
Девушка даже вздрогнула, но про себя решила: 'Ну и не вопрос'. И кстати на следующем привале, когда Элиас и Линар ушли собирать хворост для костра, смело подсела к устроившемуся под кленом Фредерику. Запрокинув голову, он держал на лице смоченное в холодной воде полотенце, и Орни смело сняла его и деловито начала умащать кровоподтек своей мазью.
– Вам будет, о чем поговорить с Линаром, - заметил Фредерик, лениво прикрыв глаз, чтоб девушка смогла промокнуть багровое вздутое веко.
– Думаю, в способах лечения синяков, подобных Вашему, мы не сойдемся с ним во мнениях, - улыбнулась Орни.
– Он предпочитает холодные компрессы, я - мазь, которую меня матушка научила делать.
На это Фредерик ничего не ответил - просто ждал окончания процедуры.
– Как грудь?
– спросила Орни.
– Рука?
– В порядке, - буркнул он.
– Ты скоро?
– Не похожи вы на короля, - вдруг заметила девушка.
– И много королей ты видела?
– Такого, как вы, точно - ни разу.
– Она усмехнулась.
Фредерик устало посмотрел на нее:
– Что ты хочешь? Давай уж, говори. Мы теперь в одной команде.
– Узнать о вас побольше. Вы были Судьей, теперь вы король, но почему-то вдали от своего Королевства. Что с вами случилось?
Его губы чуть дрогнули, потому что ожило в памяти все очень живо и ясно.
– Почему бы и нет?
– пробормотал Фредерик.
– Почему бы и не рассказать. Говорят, от этого легчает.
– Расскажите, конечно, - с готовностью закивала девушка.
– Вот увидите: на самом деле станет легче.
– Все похоже на кошмарный сон… У меня была жена. Красавица и умница. Она любила меня. Она столько для меня сделала. Мы много пережили вместе. Так много, что кому иному до конца жизни хватило бы… Наконец все беды, казалось, остались позади. У нас должен был родиться ребенок. Эти роды… - он замолк, закусив губу, потом вдруг обхватил руками голову, зажал уши.
– Боже, я слышу, как она кричит, как ей больно… И некому помочь. И я ничего не могу сделать… Я, король, ничего не могу сделать!.. Ребенок родился, но она… она умерла… И теперь я почти каждую ночь вижу себя рядом с ней в могиле… Я слышу ее дыхание, запах ее тела и волос, я касаюсь ее руки, и она теплая! Но мне темно и душно и холодно под могильным песком. И нет сил вырваться и вырвать ее оттуда… Я похоронен вместе с моей красавицей… И теперь я бегу. От мест, от мира, где жила она, где все напоминает о ней… Но воспоминания-то во мне, а от себя не убежать… Похоже, я глупость делаю, слоняясь по миру в надежде все забыть, но это все-таки легче, чем оставаться там, где все связано с ней… Трудности, с которыми сталкиваешься в пути, отвлекают от тяжелых мыслей. Пусть ненадолго, но забываешься…