Стихи
вернуться

Рождественский Роберт Иванович
Шрифт:

?

Билет в детство

Где-то есть город, тихий, как сон. Пылью тягучей по грудь занесён. В медленной речке вода как стекло. Где-то есть город, в котором тепло. Наше далёкое детство там прошло… Ночью из дома я поспешу, в кассе вокзала билет попрошу: "Может, впервые за тысячу лет дайте до детства плацкартный билет!.." Тихо ответит кассирша: "Билетов нет…" Так что ж, дружище! Как ей возразить? Дорогу в детство где ещё спросить? А может, просто только иногда лишь в памяти своей приходим мы сюда?.. В городе этом сказки живут. Шалые ветры в дорогу зовут. Там нас порою сводили с ума сосны — до неба, до солнца — дома. Там по сугробам неслышно шла зима… Дальняя песня в нашей судьбе, ласковый город, спасибо тебе! Мы не вернёмся, напрасно не жди. Есть на планете другие пути. Мы повзрослели. Поверь нам. И прости.

?

" Человеку надо мало: "

Человеку надо мало: чтоб искал и находил. Чтоб имелись для начала Друг — один и враг — один… Человеку надо мало: чтоб тропинка вдаль вела. Чтоб жила на свете мама. Сколько нужно ей — жила… Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну. Утром свежую газету — с Человечеством родство. И всего одну планету: Землю! Только и всего. И — межзвёздную дорогу да мечту о скоростях. Это, в сущности, — немного. Это, в общем-то, — пустяк. Невеликая награда. Невысокий пьедестал… Человеку мало надо. Лишь бы кто-то дома ждал.

1973

Там, за облаками

В небе колышется дождь молодой, Ветры летят по равнинам бессонным. Знать бы, что меня ждёт за далёкой чертой, там, за горизонтом. Шёл я к высокому небу не зря. Спал, укрываясь большими снегами. Но зато я узнал, что такое заря там, за облаками. Верю, что, все неудачи стерпя, жизнь отдавая друзьям и дорогам, я узнаю любовь, повстречаю тебя там, за поворотом. Если со мною случится беда, грустную землю не меряй шагами. Знай, что сердце моё ты отыщешь всегда там, за облаками.

1973

Баллада о красках

Был он рыжим, как из рыжиков рагу. Рыжим, словно апельсины на снегу. Мать шутила, мать весёлою была: "Я от солнышка сыночка родила…" А другой был чёрным-чёрным у неё. Чёрным, будто обгоревшее смольё. Хохотала над расспросами она, говорила: "Слишком ночь была черна…" В сорок первом, в сорок памятном году прокричали репродукторы беду. Оба сына, оба-двое, соль Земли — поклонились маме в пояс и ушли… Довелось в бою почуять молодым рыжий бешеный огонь и чёрный дым, злую зелень застоявшихся полей, серый цвет прифронтовых госпиталей. Оба сына, оба-двое, два крыла воевали до Победы. Мать ждала. Не гневила, не кляла она судьбу. Похоронка обошла её избу. Повезло ей, привалило счастье вдруг. Повезло одной на три села вокруг. Повезло ей, повезло ей, повезло! — Оба сына воротилися в село: Оба сына, оба-двое, плоть и стать… Золотистых орденов не сосчитать. Сыновья сидят рядком — к плечу плечо. Ноги целы, руки целы — что ещё? Пьют зелёное вино, как повелось… У обоих изменился цвет волос. Стали волосы — смертельной белизны… Видно, много белой краски у войны.

1972

Песня о далёкой Родине

Я прошу, хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня! Облаком, сизым облаком ты полети к родному дому. Отсюда к родному дому. Берег мой, покажись вдали краешком, тонкой линией. Берег мой, берег ласковый, ах, до тебя, родной, доплыть бы! Доплыть бы, хотя б когда-нибудь. Где-то далеко, очень далеко идут грибные дожди. Прямо у реки, в маленьком саду созрели вишни, наклонясь до земли. Где-то далеко, в памяти моей сейчас, как в детстве, тепло. Хоть память укрыта такими большими снегами! Ты гроза, напои меня допьяна, да не до смерти! Вот опять, как в последний раз, я всё гляжу куда-то в небо, как будто ищу ответа… Я прошу, хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня! Облаком, сизым облаком ты полети к родному дому. Отсюда к родному дому.

?

Мгновения

Не думай о секундах свысока. Наступит время, сам поймёшь, наверное, — свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения. У каждого мгновенья свой резон, свои колокола, своя отметина. Мгновенья раздают — кому позор, кому бесславье, а кому бессмертие. Мгновения спрессованы в года, мгновения спрессованы в столетия. И я не понимаю иногда, где первое мгновенье, где последнее. Из крохотных мгновений соткан дождь. Течёт с небес вода обыкновенная. И ты, порой, почти полжизни ждёшь, когда оно придёт, твоё мгновение. Придёт оно, большое, как глоток, глоток воды во время зноя летнего. А в общем, надо просто помнить долг от первого мгновенья до последнего. Не думай о секундах свысока. Наступит время, сам поймёшь, наверное, — свистят они, как пули у виска, мгновения, мгновения, мгновения.

?

Огромное небо

Об этом, товарищ, не вспомнить нельзя. В одной эскадрилье служили друзья. И было на службе и в сердце у них огромное небо — одно на двоих. Летали, дружили в небесной дали. Рукою до звёзд дотянуться могли. Беда подступила, как слёзы к глазам, — однажды в полёте мотор отказал. И надо бы прыгать — не вышел полёт. Но рухнет на город пустой самолёт! Пройдёт, не оставив живого следа. И тысячи жизней прервутся тогда. Мелькают кварталы, и прыгать нельзя! "Дотянем до леса, — решили друзья, — подальше от города смерть унесём. Пускай мы погибнем, но город спасём…" Стрела самолета рванулась с небес! И вздрогнул от взрыва берёзовый лес!.. Не скоро поляны травой зарастут… А город подумал: "Ученья идут…" В могиле лежат посреди тишины отличные парни отличной страны. Светло и торжественно смотрит на них огромное небо — одно на двоих.

1971

Товарищ Песня

Остался дом за дымкою степною, не скоро я к нему вернусь обратно. Ты только будь, пожалуйста, со мною, товарищ Правда, товарищ Правда! Я всё смогу, я клятвы не нарушу, своим дыханьем землю обогрею. Ты только прикажи — и я не струшу, товарищ Время, товарищ Время! Я снова поднимаюсь по тревоге. И снова бой, такой, что пулям тесно! Ты только не взорвись на полдороге, товарищ Сердце, товарищ Сердце! В большом дыму и полночи, и полдни. А я хочу от дыма их избавить. Ты только всё, пожалуйста, запомни, товарищ Память, товарищ Память!