Разбудила меня чуть скрипнувшая дверь.

"Похоже, к нам пожаловали гости? Конечно, "безвинно пострадавшее дитя". Сейчас последует обязательное приложение к душещипательному рассказу".

– Умник, ты спишь?

Голос слегка дрожит, но звучит на удивление трезво.

– Сплю! Разве не видишь?

– Мне страшно! Никогда… такого раньше не было. Жутко! Стены давят… темнота… словно душат… не хватает воздуха… Можно к тебе… ну пожалуйста… Умничек.

На этот раз Мерли не лгала. Страх, поселившийся глубоко в душе, породил клаустрофобию.

– Давай…

Скинув коротенький атласный халатик с играющими в голубых волнах дельфинами, Мерли с головой нырнула под простыню, прижалась дрожащим холодным телом.

Я ощутил ее твердые соски, мягкие прохладные губы на плече, груди, животе… Она избрала древний, как мир, способ борьбы со страхом и холодом – секс. Видимо, в данной ситуации единственно верный и действующий действительно безотказно.

Простыня за ненадобностью смята и сброшена на пол. Магически рожденный жар выплеснулся наружу. В единый миг сгорело все: ложь, сомнения, страхи… Осталась лишь истина нагих, сплетенных в сиюминутном любовном танце тел. Горячее дыхание, крепкие объятия, неудержимые стоны. Гибко, словно кошка, вы-гнув спину и впившись ногтями в мою грудь, Мерли кричала, но уже не от страха и боли… Она не отпустила, страстно прижалась ко мне, требовала продолжения танца. Еще и еще, ненасытно, неукротимо. Вновь ее крик… не в силах больше сдерживаться и я…

Обессиленные и потные мы лежали в скомканной постели. Ни мыслей, ни желаний – лишь ощущение покоя, блажен-ства, неги.

Вскоре Мерли тихонько посапывала на моем плече. "Неужели эта девчонка так бездушно убивала в приморском баре и мечтала продать "дури" на миллион? Чудеса да и только!"

Незаметно задремал и я.

Проснулся от крика. Рыжая, глядя на меня округлившимися от страха глазами, вжалась спиной в стену.

"Неужели во сне я выкинул какой-то фортель?"

Посмотрел на свои руки, ноги, потрогал лицо, даже пощупал пальцами зубы. Слава Богу – все человеческое и на своих местах.

– Что, Мерли? Опять кошмары? Успокойся. Прекрати, говорю! – разозлившись, уже собирался немного "подлечить" пощечиной, но, увидев, что девушка приходит в себя, опустил руку.

– Прости, Умник. Не знаю, что на меня нашло.

За окном уже светло, но солнца еще не видать.

– Хватит страдать. Пора в путь, заводи мотор.

Подал руку. Поколебавшись, все же оперлась, а вот в глаза не смотрит.

"Тоже мне цаца! Память девичья. Уже забыла, как ночью ко мне прижималась да пугала своими воплями морских обитателей. Ах, женщины, женщины!…"

– До конца топливо не выжигай. Скажешь, когда останется на полчаса.

– Сразу видно, Умник, что ты в этом деле ни черта не смыслишь. Разве тут угадаешь?

– А ты постарайся… Давай, давай… топай.

– А ты не подгоняй! Ишь, командир нашелся… Умыться нужно, воды попить…

Накинув "дельфиновый" халатик, Мерли с показной неторопливостью исчезла за дверью.

Топлива хватило бы до самого Халкиса, но мы остановились миль за десять. Наскоро перекусили бутербродами.

– Тряпья берем минимум, – сказал я рыжей. – Остальное докупим.

А мои сборы и того короче: конфисковал удостоверение и водительские права Бешенного, переложил в небольшой кожаный кейс содержимое сейфа, а три сотни евразов – в карман, – так, на мелкие расходы.

Прежде чем выбросить ключи и брелок за борт еще раз полюбовался изделием. Красотища! Мне даже показалось, что заключенный в звездный круг кентавр хитровато подмигнул.

"Ну нет! Все равно в дар Нептуну! Ты уж не обессудь! Прямая улика!" – подошел к приоткрытому иллюминатору… Тихий всплеск.

Поднялся на палубу. Пока Мерли собиралась, спустил на воду резиновую лодку. Проверил бак с горючим, – почти полон.

Над головой кружат пронзительно крича, белоснежные чайки. Припекает солнышко, на небе ни тучки. День обещает быть жарким. Лазурные воды манят прохладой и свежестью. Вдали резвятся дельфины.

А вот и рыжая. В облегающих голубых джинсах, тонком бежевом свитере и кроссовках. В руке – спортивная сумка. Ну, чем не студентка на каникулах?

Яхту на малом ходу отправили в открытое море. Пусть нашедшие поломают голову. Сами же на резиновой лодке пошли к берегу. Двигались в сторону Халкиса, пока не увидели деревянный причал, возле которого покачивались несколько металлических лодок. У одной возился хозяин. Я решительно повернул к нему.

– Ты хорошенько подумал? – спросила Мерлин, просчитав ход моих мыслей. – Как бы не сдал.

– Гектос не сдаст! – возразил я, прощупав "аборигена" телепатически. – У него свои счеты с полицией. Да и какой ему смысл. Наоборот – отвезет в Халкис.

– Откуда ты знаешь? – рыжая, испытующе глянула в глаза.

Стойко выдержал ее взгляд, пожал плечами.

– Знаю, и все!

Мысли Гектоса "лежали" совсем не глубоко. По случаю в соседнем селе он весьма удачно купил три мешка зерна, благополучно довез на лодке. Но когда перекладывал в тачку, одна из бечевок порвалась, и почти полмешка высыпалось на мелкую прибрежную гальку. Это не осталось незамеченным шустрыми серыми воробьями, которые, собравшись в стайки, весело чирикали, терпеливо дожидаясь в сторонке, когда ругающийся Гектос уберется восвояси. Похоже, примкнуть к их компании собирались и небольшие чайки.