Шрифт:
– Вот видишь, я же говорила – невезучая. А ведь был совсем рядом!
– Ничего, мы еще повоюем.
Только с третьего раза удалось остановить стремительно бегущий по кругу шарик на нашем двойном нуле. Даже вспотел. Впору просить салфетку у лысого толстяка.
Мерли радостно вскрикнула, глаза заблестели.
Дальше пошло легче. Но все равно – телекинез [15] явно не мой коронный номер.
– Все, хватит! – шепнул я Мерли, потирая пальцами виски. – Хорошего понемногу, кончай игру.
15
(Сноска в тексте отсутствует)
– Ты что! Мне так никогда не везло! – недовольно фыркнула рыжая – Не мешай, сейчас сорву банк!
– Ну да! Конечно, сорвешь! Проиграй тысячу и уходим… Я в баре.
Неспешно, рассматривая игроков, пропустил "под лимончик" тройной "Наполеон". Раскрасневшаяся брюнетка ненавидящим взглядом буравила Мерлин, лысый же смотрел на нее с восторгом. Проигравшаяся "Шапокляк", так и не допив шампанское, уныло двинулась прочь от стола.
Повернулся к бармену, заказал стакан минеральной воды. Головная боль понемногу стихала.
– Это ты виноват! – обиженно сказала незаметно подошедшая рыжая. – Сглазил!
– Конечно! – соглашаясь, кивнул головой. – Только я, но в том, что выигрывала. Сама говорила, что невезучая. А я – везунчик. Иди, забирай деньги.
Мерлин перевела выигрыш в двенадцать с половиной тысяч евразов на свою пластиковую карточку "Евразбанка". Перед уходом выпила коктейль, и это заметно улучшило ее настроение.
На обратном пути я в основном помалкивал, она же непрерывно щебетала о том, какая ей привалила удача.
Вернулись в отель далеко за полночь. В постели Мерли была страстной, нежной и при том безо всякого "колдовства" с моей стороны.
– Спасибо, милый, за чудесный вечер и подарки, – шепнула мне на ухо и ласково погладила по щеке, засыпая. – Не вы-ключай светильник – страшно…
Я еще долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок. И вдруг сделал неприятнейшее открытие: "Похоже, я, дуралей, влюбился. Нашел в кого! Зла не хватает… Рыжей верить нельзя! Нельзя! Но ведь, блин, сердцу-то не прикажешь!"
И кляня себя на чем свет стоит, поцеловал ее в по-детски острое и нежное плечико.
В Афинском аэропорту нас "опекал" старший смены. Лично проследил за багажом, оформил документы, провел служебным ходом к терминалу. Мерли, похоже, воспринимала его заботу как должное.
"Начинает привыкать", – подумал я.
Реактивный самолет "Аэртранс", взревев мощными моторами, промчавшись по взлетной полосе, легко взмыл в небо. Видать, не зря на фюзеляже изображен стремительный сокол. Строения на земле превратились в игрушечные домики. Самолет не-много вибрировал до тех пор, пока не поднялся выше облаков.
Мерли сидела бледная, сжав губы. Взял ее за руку, вопросительно заглянул в глаза.
– Терпеть не могу самолетов, особенно… взлетов и посадок, – сквозь зубы процедила она.
– Не бойся, все будет нормально. Смотри, какая красота!
Белоснежное покрывало сплошной облачности разорвалось, и взгляду открылась бескрайняя синь морских просторов. Лишь местами виднелись буро-зеленые пятна островов.
– Боже мой! Сколько воды! – восхищенно прошептал я.
– Скоро появятся горы, а затем – пустыня, – равнодушно пожала плечами Мерлин.
– Нет, ты только посмотри! – я никак не унимался. – Лишь отсюда, сверху, понимаешь, какая маленькая наша Земля.
– Наша?
Похоже, рыжая сказала больше, чем хотела, и теперь прятала глаза.
"Интересно, за кого она меня принимает? За инопланетянина или дьявола? Честно говоря, оснований достаточно. Копаться в ее мозге ужас как не хотелось. Да и что там найдешь? Ведь не зря говорят: хочешь услышать глупый ответ – задай идиотский вопрос. Какая разница, что думает Мерлин. Тут сам толком не знаешь, кто такой".
Ослепительно улыбаясь и сексуально покачивая бедрами, прошла миловидная стюардесса в голубой униформе с фирменной нашивкой сокола на плече и подносом в руках. Мерли взяла бокал апельсинового сока с кубиком льда. Я же остановился на двойном коньяке "Арарат" и содовой. За это при-шлось выложить пятьдесят евразов.
Не спеша потягивая ароматный коньяк, рассматривал меняющийся внизу ландшафт. Горы постепенно сменила пустыня. Похоже, мы уже над Египтом.
– В Шарм-эль-Шейхе час дня, – из динамиков звучал приятный голос стюардессы, – температура 35№ по Цельсию. Напоминаю, подданные Египетского Эмирата проходят контроль отдельно. Дамы должны закрыть лица и надеть длинные платья.