– С тобой что ли, Умник?

Казалось, она хочет пробуравить меня взглядом насквозь. Колеблется. Попытался убедить.

– Почему бы и нет? Станет скучно – разбежимся.

– Скучно?… С тобой? Да лишь бы не слишком весело. Того и гляди ухохочешься – до смерти.

– Кто б говорил! Тоже мне, ангел небесный. Ну так что, со-гласна?

Похоже решилась.

– Думаю, нам лучше лететь в Шарм-ель-Шейх. Там построили много классных отелей. Из Афин есть прямой рейс "Евраз-аэр".

– Самолет… Контроль в аэропорту жесткий?

– В пределах Евразийской Конфедерации – формальный. Конечно, не совсем плевый, но и не такой, как в Сауду.

Человеческий фактор меня не волновал, но компьютерный face control – с ним могут возникнуть проблемы. Хотя… Интернета нет, значит, базы данных тоже.

Счет принес сам хозяин – профиль греческий, седеющая бородка…

Вначале думал, что причиной послужила высокая по мест-ным меркам стоимость заказа – двести евразов. Однако, "заглянув поглубже понял, что Николаса Кустодиса интересует иное. Обслуживающая нас нимфа шепнула, что клиент в одиночку выдудлил семисотграммовую бутылку "Метаксы", и при этом остался абсолютно трезв.

– Довольны ли дорогие гости кухней, напитками, обслуживанием? – любезно спросил он, вглядываясь в мои глаза. Не найдя того, что искал, отвел заинтригованный взгляд.

Я какое-то время позволял себе наслаждаться чувством легкого опьянения, но потом, активировал ферменты и убрал алкоголь из крови.

– Все в порядке, Николас. Коньяк ароматный и крепкий. Причина во мне – редко пьянею. Сделай-ка лучше нам одолжение: вели своему водителю отвезти в Афины. Это ведь не слишком далеко? Правда?

– Миль девяносто будет… Но Вам, господин, отказать не могу.

Искренне удивленный своим поступком, отправился искать Петре, чтобы отдать распоряжение.

По мере освоения новых способностей управлять людьми становилось все легче. Николас лично провел нас к машине и, учтиво поклонившись, пожелал счастливого пути.

Петре вел новенький "Форд-Флорида-спорт" аккуратно, не спеша, тщательно объезжал выщерблины, попадавшиеся ближе к окраинам все больше.

Вскоре Халкида осталась за спиной, и мы выехали на скоростную трассу, ведущую в Афины.

Мощный мотор работал тихо и ровно. За окном, словно в калейдоскопе, менялись пейзажи: низкорослые деревья, кустарники, каменистые неровные поля, виноградники. На горизонте показались невысокие горы. Между ними приютились несколько деревушек.

Подъезжая к Афинам, чуть в стороне от трассы я увидел небольшую церквушку. Повинуясь неожиданному порыву, велел:

– Петре, тормози! Поворачивай к церкви.

– Что, Умник, решил грешки замолить? – съехидничала рыжая.

"Не твое дело. Чья б корова мычала…" – подумал, выходя из машины.

Мерли, немного поколебавшись, тоже последовала за мной.

Церквушка старенькая, не слишком ухоженная, но дверь приоткрыта. Перекрестившись на потемневший от времени лик Христа, хотел войти, и не смог. Остановила какая-то невидимая сила. Вначале удивился, потом – испугался. С чего бы это? Пусть грешен… и весьма… но чтобы не пускали в церковь! Такого никогда не слышал. Да мало ли примеров: даже убийцы и отъявленные негодяи…

"Не может быть! – начал себя утешать, с досады бросился в другую крайность: ведь это лишь полуразвалившаяся халупа с картинками на стенах. Бога нет! Во всяком случае такого, который бы меня в нее не пустил".

Девушка, с удивлением глянув на меня, не крестясь, с непокрытой головой скрылась за дверью.

"А мне путь закрыт. Вот это номер! Ну что тут скажешь? Неужто я стал "нечистой силой"? Смех да и только!"

Но вот смеяться почему-то и не хотелось. Медленно побрел к машине. Вскоре меня догнала Мерли.

– Ну что, Умник? Не принял тебя твой Господь?

Несмотря на шутливый тон, уловил в интонации подозрение и страх.

– Всему свое время! – неопределенно пожал плечами. – Сам пока не готов. Зря связался с вами – наркодилерами да и слишком многих убил. Но теперь уже ничего не изменишь. Поехали, каяться будем позже.

Но у самого-то на душе… кошки скребли. Нашел, перед кем оправдываться!

До Афин ехали молча. Спутница поглядывала в окно, ну а я, прикрыв глаза, дремал. Мне даже успел привидеться глумящийся привратник: "Ох не к Богу, милок! Хе-хе… Ох не к Богу!" – смеялся он, грозя перед самым моим носом по-стариковски корявым с длинным грязным ногтем пальцем.

Петре высадил нас у аэропорта. Склонившись в услужливом поклоне, открыл дверцы, но пятьдесят евразов принял, не моргнув глазом.

Думаю, что все аэропорты европейских столиц похожи. Разнятся, конечно, до некоторой степени архитектурой. Но везде стекло, бетон, мрамор, рекламные щиты, бегущие строки на табло, суетливые пассажиры с ручной кладью, служащие в униформе, билетные кассы, залы ожидания с небольшими кафешками, посадочные терминалы и длиннющие коридоры, ведущие к взлетным полосам.