И, ежедневно встречаясь за столиком,

Здороваясь тихо, не зная друг друга,

Они расходились, неся в себе толику

Соединившего их порочного круга.

Им не дано стать частью трилогии...

Но каждым вечером, когда стихнут стоны,

В соседних палатах одной онкологии

Светятся, светятся их телефоны...

Вот и все... Я по первому снегу

Ухожу - не прощаясь, без слов;

Изменив бесконечному бегу,

Избегая неверных шагов.

Там, где сумрачно стынет дорога

В окружении томных берез,

Я увижу, наверное, Бога,

Я, быть может, заплачу без слез.

Вот и все... Три навязчивых слова

Безысходностью долбят в висок.

Кто-то сможет все выначать снова, -

Я, наверное, просто не смог.

Утро пьяное спит под забором,

Колокольный плывет перезвон.

Нынче станут мне ангельским хором

Два десятка озябших ворон.

Вот и все... Закусив коркой хлеба,

Никого ни за что не кляня,

Постучусь в предрассветное небо:

Здравствуй, Господи! Примешь меня?

Она торопилась куда-то,

Разваливала мосты...

И, нервно прикурив от заката,

Ушла навсегда... А ты?..

Ты, правда, не верил,

Что сможешь ее удержать?

Хотя б на пороге, у двери,

На десять минут, на пять?!

Ведь правда, ты мог свалить все

На близкую ночь, на грозу;

Ты мог побежать и догнать ее

Там, внизу,

Зонтом прикрывая гордость,

Стирающую плевок;

Но ты легко отвечал на подлость,

А на любовь - не смог.

И что это, право, за игры,

Ну что за блажь!

Хватать пистолет из сейфа -

Не твой типаж.

И ты не похож на пирата,

Чтоб молча хлебать ром;

Возможно, ты был им когда-то,

Но - не нутром.

И зря ты маялся, глядя пусто,

Ствол уперев в висок.

Да, ты всегда легко нажимал на чувства,

А вот на спуск - не смог.

Глаза в глаза, в полночной тишине,

Когда минуты так неумолимы.

И кажется, что мы опять любимы,

И хочется покаяться весне.

Глаза в глаза... Но страх неодолим,

Как мнение, навязанное свыше.

И кот, орущий на соседней крыше,

Печален, как влюбленный серафим.

Глаза в глаза - до боли, до тоски,

До рвущегося из гортани крика...

Но гордости взрастает повилика

И холодом впивается в виски.

И в дрожи ненакрашенных ресниц,

Там, где слеза рождается щипуче,

Любовь восходит на вершину кручи

И падает перед судьбою ниц.

Друзья уходят. Вместо них

Приходят странные чужие:

Глаза их - комнаты пустые,

Слова - нелепый треск шутих.

Друзья уходят. Вместо них

Приходят сны - тревожить память.

А февраля седая замуть

Еще один стирает штрих.

Друзья уходят. Вместо них,

В душе пустоты заполняя, -

Тоска, холодная и злая,

Соображает на троих.

Друзья уходят. Вместо них -

Ненужных слов пустые звуки...

И грусти пасмурные руки

Узлом завязывают стих.

Пьянеть, сходить с ума от взгляда с поволокой

И запаха волос, пролившихся на грудь.

И руку целовать, чтоб не была жестокой,

Когда твои персты указывают путь.

Ошейником раба гордиться как короной

И песни распевать, идя дорогой в ад.

В огне твоих страстей, в их лаве раскаленной,

Свой разум утопить, безумствуя стократ.