Шрифт:
у меня под ребром.
Все хорошо,
мило так, по-семейному,
но это пока -
пока однажды кому-то из нас
не надоест
весь этот фарс...
И я почему-то думаю,
что этим "кто-то"
окажется моль.
Адажио пиано
"Начинается плач гитары..."
Ф.Г. Лорка
Ты сыграешь адажио пиано
В полумраке, окутавшем дом;
И на сердце, заплакавшем пьяно,
Грусть уляжется черным котом.
В переулках прошедшего года,
В запустелом холодном вчера
Не найдя заметенного брода,-
Я останусь в зиме до утра.
То взлетая в белесое небо,
То срываясь в крутое пике,
Будет рваться душа - на потребу
Пробежавшей по струнам руке...
Пальцы сникнут, стомленные бегом,
И последняя, долгая "ля",
Оборвавшись, просыпется снегом
Уходящего прочь февраля.
Афродита
В те минуты, когда предрассветная мгла над землею разлита
И, как девичьи щеки, зарей розовеет восток,
Из морской белопенной волны родилась Афродита
И в святой наготе, улыбаясь, взошла на песок.
И склонили колени пред нею все боги и песни слагали,
Охмелев от предчувствия новых, неведомых, чувств.
С неба падали звезды, цветы головами качали,
Загорались над миром столетья великих безумств...
И с тех пор она царствует в нашем, метущемся бешено, мире.
Мы живем для нее, за нее принимаем мы смерть;
И из битв выходя, к звонкострунной склоняемся лире,
Чтобы древнюю песню ей снова и снова пропеть.
И, усталые боги, мы склоняем пред нею колени
И слагаем ей оды и жаждем творенья безумств.
С неба падают звезды, вздыхают вечерние тени,
Мы хмелеем предчувствием новых, неведомых, чувств.
И в минуты, когда предрассветная мгла над землею разлита
И, как девичьи щеки, зарей розовеет восток,
Из морской белопенной волны восстает Афродита
И в святой наготе, улыбаясь, идет на песок...
Баллада о №1035
Глядя уже отчаянно
На этот дождливый май,
Мечется неприкаянно
Путник из ада в рай.
Не веря еще, что помер он,
Все повторяет "Б***ь!"
И гладит ярлык с номером
Тысяча тридцать пять.
А в ад прибыла комиссия,
На райских вратах - замок.
А у него ремиссия,
А он уже весь промок.
В божеской канцелярии
Что-то пошло не так.
А у него ни динария
Денег - один пятак.
И, просидев до полночи,
Слушая как орет
"Дайте же жрать, сволочи!"
Несчастный его живот,
Плюнув на все горестно
И помянув мать,
Он совершенно бессовестно
Решится не помирать.....
Стынут дефибрилляторы,
Скальпели по местам,
Дрыхнут реаниматоры,
Приняв по двести грамм.
Где-то хирург ветреный
Сныкался с медсестрой,
Бомж из седьмой экстренной
Пьет в туалете "Трой".
Тянется коридорами
Клизмообразная тишь...
Только грызет за шторами
Чьи-то бахилы мышь...
Нарушив ненужным гонором
Всю эту благодать,
Дернется труп под номером
Тысяча тридцать пять.
Замрет, с наслажденьем слушая
Как вьется над ним комар...
А по стене тушею -
Обкуренный санитар
Осядет, бледнея иссяня
И стекленея зрачком...
А в ад прибыла комиссия.
А рай нынче под замком.
В тишину роняют звуки
В тишину роняют звуки
С полусонного смычка
Непроснувшиеся руки
Площадного скрипача.