— Не по закону, начальник.

— Послушай, Витя. — Баталов ткнул пальцем в фотографию Кириченко. — Вот этот урод детям позвоночник вырывает, а потом пиво с таранькой у тебя в бане кушает. Это по закону? Говори, с кем он тут базарит или паровозом за ним пойдешь!

— Это маньяк тот? — спросил Витя.

— А ты откуда знаешь?

— Так о нем весь город уже знает!

Миша промолчал, мысленно матеря Алену Вербицкую и программу «Криминальный Приморск». Банщик, задумавшись, потер левой рукой подбородок.

— Заходит тут еще один. С ним разговаривал, — Витя кивнул на фотографию Кириченко.

— Как выглядит? — подался вперед Баталов.

— Худой, — вспоминал банщик, — но жилистый такой. Глаза пустые, как обдолбаный. Не из наших. Мужик. Все вроде.

— Особые приметы? Шрамы, родинки, татуировки?

— Ага, была у него наколка армейская. ПВО.

— Точно? — заглянул в глаза банщика Баталов.

— Сто пудов.

Баталов вложил свою визитную карточку в паспорт банщика.

— Если тип с наколкой здесь появится — сразу звони, — сказал Баталов. — И не дай бог кому-то ляпнешь, что я к тебе заходил. Урою на хрен.

***

Баталов с Аликом поехали в микрорайон, где родился и вырос Владимир Александрович Кириченко. Узкие улочки с булыжной мостовой, колодцы дворов с одноэтажными халупами и трехэтажными коммунальными домами, которые держались на честном слове и подпорках из ржавых рельс. Старая школа дореволюционной постройки, за забором детский сад. Толстые стволы акаций хищно раскинули голые ветви. Мрачное небо над головой. «Стаи ворон не хватает», — с иронией подумал Миша, вспоминая, как провел свое детство в этом районе.

Баталов с Аликом до вечера опрашивали бывших соседей, одноклассников и воспитателей Володи. По крохам собиралась интересная для следствия информация. Замучившись ворошить прошлое тридцатилетней давности, Баталов с Аликом поехали перекусить в «Бегемот». Потом Миша, взяв с собой Егоровну, решил проведать Кулиша. В охраняемой двумя автоматчиками палате майор был единственным пациентом. Рядом с кроватью на стульях сидела миловидная женщина средних лет и белокурая девушка. «Бывшая с дочкой», — громко прошептала Егоровна на ухо Баталову и осталась в коридоре.

Кулиш выглядел лучше, чем до ранения. Лицо приобрело здоровый розовый цвет. Глаза прояснились и, с не свойственным для Кулиша дружелюбием, смотрели на лейтенанта. Кулиш легко улыбнулся Мише.

— Я на секунду, майор, — сказал Миша, положив пакет с апельсинами на тумбочку рядом с вазой наполненной фиолетовыми гиацинтами. — Ты кому-нибудь говорил, что поедешь ночью осматривать дом Кириченко?

Кулиш насупил брови. Миша понял, что сейчас майор ничего не вспомнит.

— Ну, ладно, позвонишь позже, — сказал Миша. — Не буду вам мешать. — Баталов посмотрел на женщин, кивнул на прощанье Кулишу и вышел.

Миша оставил Алика с машиной на улице Железнодорожной, а сам прошел пешком к дому Кириченко — в окнах горел свет. Баталов постучал в железные ворота соседа. Глухим басом залаяла собака.

— Кого принесло? — послышался старческий голос.

— Участковый! — громко крикнул Баталов.

Через минуту со скрипом открылась калитка. Тощий старик в телогрейке, наброшенной на серую майку, с вызовом посмотрел на лейтенанта.

— Ты не участковый, — сказал старик.

— Тихо, мужик, — Миша показал удостоверение. Старик изучил его приблизив морщинистое лицо.

— И чего надо?

— У соседа твоего какая машина? — спросил Баталов кивнув в сторону дома Кириченко.

— Большая, белая, — ответил старик.

— Марка какая?

— Иностранная. На «Уазик» похожа.

— И давно она у него? — вздохнул Миша.

— А как переехал, — сказал старик.

— И всегда одна и та же? На другой белой машине, похожей на эту, он не приезжал?

— Не знаю, они мне все одинаковые, — раздраженно пробурчал старик.

— Ладно, дед, забудь, — успокоил его Миша. — А крики какие-то, шум слышал?

— До того, как стрелять начали, все тихо было.

***

Баталов приехал домой, разделся и наполнил горячей водой ванну. Поставил на дно кухонную табуретку и залез в воду, положив перебинтованную ногу на стульчак.

Все части мозаики начали складываться в полную картину. Наколка ПВО должна быть у Кулиша и Золина, размышлял Миша. Под описание банщика больше подходит эксперт. Он умеет заметать следы, знал все о расследовании: слышал, что ищут белую «Субару» и сказал Кириченко ликвидировать ее; устроил засаду на Кулиша, только просчитался с тем, что он, Миша, тоже появится на участке Кирпича. Золин проводил экспертизу трупа, печень которого перевозил Кириченко. Медэксперт мог легко изменить дату смерти, обеспечив тем самым алиби убийце. Миша закурил и выпустил дым в потолок ванны. А когда появилась версия о стволовых клетках — эксперт решил устроить несчастный случай, сбросив меня с Линой в море. И самое интересное: опрашиваемая сегодня бабушка хорошо помнила Володю Кириченко, а так же его лучшего друга Богданчика. Показания бабушки подтвердила классная руководительница младших классов. Она тоже помнила странную парочку — хулигана Кириченко и тщедушного, тихого и умненького мальчика Богдана Золина. Медэксперт так же мог подменить образец крови, который взяли на анализ в холодильнике Кириченко. Все сходилось. Только одна проблемка — нет прямых доказательств ни против Кирпича, ни против Золина. Пристрелить его что ли? — подумал Миша.