Полковник внимательно читал первое заявление и бурчал себе под нос: «… незаконное проникновение, взлом гаража … избиение … пытки … угрозы …»

— Значит так, — сказал Кривонос, взял второе заявление о добровольной сдаче оружия, сложил листы и положил на них плотные ладони. — Кириченко мы отпускаем, но он остается подозреваемым номер один по делу о двойном убийстве с расчленением.

— Каких убийствах начальник?! — крикнул Кириченко, резко развернувшись на табуретке лицом к полковнику.

— Заткнись, — сказал Кривонос. — Тебе лейтенант Баталов все расскажет.

Лицо адвоката вытянулось, он с недоумением посмотрел на Кириченко. Адвокат слышал о зверских убийствах.

— Майор Кулиш и лейтенант Баталов ведут это дело, так что имеют полное право допрашивать Кириченко тогда, когда посчитают это нужным. Ружье пока будет находиться у эксперта, — полковник поднялся, подошел к задержанному и склонился над головой Кириченко. — А ты, Кирпич, пиши заявление на мое имя, что не имеешь претензий к сотрудникам полиции. Иначе не выпущу. — Полковник направился к выходу из кабинета. Баталов поднялся. — Работай лейтенант, — сказал майор и закрыл за собой дверь.

***

Миша дал Кириченко планшетку с листом бумаги и ручкой, а сам закурил. Адвокат со злым выражением лица смотрел в пол. Кириченко написал заявление о том, что не имеет претензий к сотрудникам полиции, Баталов прочитал, исправил грамматические ошибки и заставил Кириченко переписывать, включив в заявление фамилию Кулиша и свою. Переписав начисто, Кириченко встал:

— Я пойду?

— Присядь, куда ты спешишь? — сказал Баталов и включил магнитофон. — Давай пополним твое досье. А то я очень мало про тебя знаю. Расскажи, где ты жил в детстве, в какой садик ходил, школу, училище, где служил? Куда переходил-переезжал? С кем дружил, с какими девчонками встречался? Не спеши. Мне все интересно. Чем ты занимаешься?

Кириченко вопросительно посмотрел на адвоката. Тот обреченно кивнул головой. Кириченко нехотя опустился на табуретку.

— Я покупаю в селах свиней, разделываю их и продаю на базаре …

Задержанный рассказывал, Михаил внимательно слушал, пытаясь найти несоответствия и зацепки. Когда они закончили, и Баталов выписывал пропуска Кириченко и адвокату, в кабинет влетел взволнованный Дима-криминалист.

— Еще одно убийство, — запыхавшись, сказал он, — похоже, что наш клиент.

— Твою мать, — тихо выругался Баталов.

— Теперь вы понимаете, что мой клиент не имеет отношения к этим убийствам, — улыбнулся адвокат. Мише захотелось ударить со всей силы по расползшимся губам адвоката.

— Ты кровь из холодильника Кириченко проверил? — спросил Баталов эксперта.

— Только свиная, — ответил Дима.

Баталов ехал в машине криминалистов. Золин поинтересовался состоянием Кулиша и задумчиво уставился в окно, Дима перебирал оборудование предназначенное для поиска улик. «Газель» заехала на строительную площадку, огороженную зеленым деревянным забором. Эксперты и Миша вышли из машины. Пять этажей скелета будущего дома мрачно возвышались над котлованом, в котором копошился экскаватор. Подъемный кран упирался в серую тучу, покрывшую все небо. В размокшей глинистой колее стояла машина ППС. Эксперты и хромающий Баталов прошли за участковым к бетонному скелету здания. Парадный вход, мерцающим белым светом, освещали искры от сварочного аппарата, которым работали на втором этаже. Там же вгрызались в металл режущие машины. Цементная пыль забивала ноздри. Сыщики поднялись на третий этаж по лестнице без перил. Пройдя лабиринт комнат, они попали в просторный зал. Вместо стены, выходящей на улицу, была красно-белая лента. Труп охраняли двое ребят в форме.

Обнаженное тело лежало на животе. На ягодицах краснела надпись. «№» на одной и «3» на другой. Рук не было. Их отрубили вместе с плечевым суставом. Дима-криминалист, открыл бездонный саквояж и начал расставлять флажки, помечая следы и улики. Он продвигался по спирали, от трупа к стенам помещения. Когда Дима закончил, Баталов и Золин подошли ближе. Медэксперт осмотрел тело, раздвинул ягодицы, взял мазки, коснулся в месте, где рубил топор, затем перевернул тело. На Мишу посмотрели мертвые глаза, рот открыт, на губах прилипли крошки бетона. Кожа на теле уже посинела. На маленьких грудях торчали фиолетовые соски.

— Тот же почерк, — сказал Золин. — Думаю, что сейчас ничего нового не скажу. Вечером будет подробный отчет.

— Хорошо, — сказал Миша, поднялся и подошел к провалу, огороженному лентой. На лестнице послышались шаги. Шумно отдуваясь в зал ввалился Дробышев. Зло посмотрел на Мишу. Переносица капитана заметно распухла, под глазами синели набухшие мешки. Щеки расштриховали мелкие царапины. За капитаном вошел Степаненко, опер из отдела убийств.

— Кривонос приказал нам заняться этим трупом, — сказал Степаненко, обращаясь ко всем присутствующим в комнате. Миша, опираясь на палочку, прошел мимо Дробышева, спустился, залез в открытую машину экспертов и с облегчением вытянул раненую ногу. Достал пачку «Честерфилда» и закурил.

***

В кабинете полковника Кривоноса пахло новым освежителем воздуха. Химические составляющие спрея пытались отобразить дух соснового леса. За столом для совещаний сидели Дробышев и Степаненко, напротив Баталов. Миша с отсутствующим выражением лица смотрел в окно на серую пелену неба.

— Проработайте еще раз всех, кто знал жертв, — говорил полковник. — Сделайте акцент на друзьях. Ищите связи. Помните, как в Старых Соснах детишки клуб самоубийц устроили. Девять трупов и все вроде как друг друга не знали. Интернет, его мать. Прошерстите компьютеры всех троих. Баталов передаст вам все, что они наработали с Кулишым.