Полуголый мужчина посмотрел на нас и пролепетал что-то по-испански. Сьюзен ответила ему грубым голосом, сопровождая свои слова резким жестом, мужчина сказал что-то, решительно кивнул и потом повернулся, чтобы продолжить бег в темноту.

— Тишина, — выдохнул я, и все замерли, сохраняя безмолвие, пока я неподвижно стоял, слушая окружающий нас мир.

У меня было чутье — навык, которому некоторые люди были способны обучиться. Я не был уверен, связано ли это с биологией или магией, но это позволяло мне слышать вещи, которые обычно услышать невозможно, и я полагаю, что сейчас был именно тот случай, когда следовало его применить.

Прошел миг долгого вздоха, и ничего не изменилось, только слышался бой барабанов.

Затем раздался звук рога, больше похожий на звук, извлекаемый из раковины.

Поднялся хор вампирских криков, и не потребовалось никакого супер-хорошего слуха, чтобы понять, что они направляются в нашу сторону.

— Вот. Вы видите? — голос Сани был полон мягкого упрёка. — Лобовая атака.

— О, Господи, — выдохнула Мёрфи тоном, в котором было больше отвращения, чем страха.

— Он прав, — сказал я жестким голосом. — Наш единственный шанс — это врезать по ним изо всех сил. — У нас была буквально минута, и мои мысли пустились вскачь, пытаясь придумать план, который позволил бы нам выстоять и не захлебнуться в этом приливе вампиров.

— Гарри, — спросила Сьюзен. — Как мы собираемся сделать это?

— Мне нужна Леа, — я пытался сохранить голос спокойным и твёрдым. — Мне нужна Молли.

Молли издала скрипучий звук.

Я повернулся к Сьюзен.

— Мы сделаем это в два приёма.

Мы двигались прямо на врага, проникнув в древнюю галерею, полную колон, и вампиры начали выплескиваться из теней нам навстречу. Я не знаю, как много их там было. Больше чем сотня, меньше чем миллион. Я сделал шаг и, оказавшись впереди всех, заорал:

— В атаку!

Боевой клич Сани был громче. Он рванул вперед, выхватывая Эспераккиус, и лезвие сабли засияло пылающим светом. Мёрфи, крича, бежала справа от него, держа сияющий Фиделаккиус в своих руках. Аура мягкого синего света окружала её. Слева от Сани бежала Сьюзен, высоко подняв Амораккиус, ее обволакивало белое пламя, и её крик был одновременно каким-то диким и внушающим ужас. Томас прикрывал Мёрфи. Мартин догнал Сьюзен, и они оба мчались вперед, каждый сжимал в одной руке меч, а в другой пистолет.

Я увидел, как передние ряды вампиров заколебались, когда они увидели чистый, внушающий страх свет трёх Мечей, идущий на них, но этого было недостаточно, чтобы остановить такую толпу. Она поглотила все пять фигур отважных смельчаков приливной волной темных, обрюзгших тел, когтей, клыков и хлещущих языков.

Сосунки.

Я всё ещё стоял впереди всех остальных, и встреча двух линий бойцов привела орду в тупик. Задержка длилась, по правде говоря, не больше чем полсекунды, но этого времени было достаточно для меня, чтобы наклониться и коснуться медленной, ужасающей силы линии лей, которая лежала под моими ногами.

Храм наверху руин пирамиды был центром слияния лей, но линии, каждая из которых была огромной, ревущей струёй магической энергии, расходились во всех направлениях — и та, которая была под нами, являлась огромным потоком сырой магии земли. Магия земли не была моей сильной стороной, я знал только пару заклинаний, достаточно хороших для использования в бою.

Но одно из них было превосходным.

Я потянулся и коснулся силы этой линии, отчаянно жалея, что у меня нет моего посоха для усиления эффекта. Я мог чувствовать магию земли у себя в сознании, чувствовать её струящуюся силу, которая вибрировала через толстые подошвы удобной, бронированной обуви, в которую моя крёстная обула меня. Я глубоко вздохнул и направил свой мысленный взгляд вниз, к этой силе.

Я был мгновенно ошеломлен наплывом чужеродных изображений и чуждых ощущений, соприкасаясь с силой, такой мощной и четкой, будто она имела своё собственное сознание. На краткий миг я увидел тяжеловесный танец сталкивающихся континентов, формирующихся гор; почувствовал медленную сонливость земли, чья сонная дрожь вызывала катастрофы для существ-однодневок, живущих на её коже. Я увидел изобилие и богатство, выходящие далеко за пределы человеческого воображения, реки, полные расплавленного золота и серебра, миллионы драгоценных камней, которые рождались в недрах земли.

Я боролся, чтобы сдержать изображения, контролировать и направлять их, фокусируя все эти ощущения в то место, которое я мог видеть только в своём воображении — точку глубоко под галереей, где рушится старый валун, который лежит рядом с развалинами жалких временных построек смертных.

Как только я набрал столько сырой магии, сколько было необходимо, и оказался способен оторваться от линии, я внезапно осознал, что удерживаю у себя в голове вихрь расплавленного камня, кипящего от сдерживающей его воли. И как только я почувствовал, что мой череп может лопнуть от давления, я понял, что использовать эту сырую, чистую энергию, которую я набрал, почти по-детски просто. Я был хрупким сгустком смертности рядом с этой энергией, которая могла, буквально говоря, двигать горы, сравнивать с землёй города, изменять русла рек и двигать океанами в их ложах.