— А зачем тебе?

— Сам еще не знаю. Есть информация, что скоро в этом здании может собраться довольно много народа. И собрание это всех нас касается. Надо знать, где его можно устроить.

— Скорей всего, в одной из этих двух. Кофе будете?

— Не успеваем. Надо еще это ведро вернуть. — Китаец небрежно пнул покрышку.

— Тогда до вечера. Как там Ши-фу?

— Нормально. Скоро сам его увидишь, — ответил Чен уже из кабины.

Поднялись-опустились ворота, машина вскинулась по рампе, проехала мимо трактора и выкатилась к улице, запруженной мокрыми блестящими авто. Начало темнеть: рваные черные тучи плавились в красно-золотом закате, оранжевым огнем сверкали грани стеклянных башен, растворявшихся в дымных сиреневых сумерках.

Остановившись на перекрестке, Чен посмотрел на клочок бумаги, прихваченный из офиса Элизабет. Так и есть: «D652». Удовлетворенно хмыкнув, китаец включил передачу, трогаясь на загоревшийся зеленый сигнал.

Часом позже, когда темнота окончательно сгустилась, Андрей с Ченом сидели в машине — знакомом темном «Пежо», — которая припарковалась в китайском квартале. На заднем сиденье лежала большая спортивная сумка. В машине провели короткое совещание.

— Значит, так, — резюмировал Чен, — вперед идет Эндрю. Обстановку он знает хуже всех, зато его никто не знает.

— Какого черта «не знает»! — возразил Шинкарев. — Кто ж меня в первый день-то пас? И в баре нас с тобой чуть не пришили?

— Фалунгуновцы, верно. Но эта сучка сюда приезжает тайно, почти без охраны. В самом гадюшнике бультерьеры фалунгуновские, а у входа собственные — в том-то и кайф, что ни хрена они не знают. Значит, Эндрю — вперед, его прикрывает Вонг, общий отход — за мной. Действовать быстро и тупо, никаких вывертов: бабу — живьем, для остальных патронов не жалеть. Всем все ясно? Тогда пошли!

Чен расстегнул молнию на сумке и выдал каждому по два пистолета-пулемета — самые маленькие из семейства «Узи», «Микро-Узи», калибра 9 мм, с обоймой на 20 патронов. Андрей обнаружил, что внутренние карманы его легкого пиджака годятся для удобного и скрытного ношения оружия.

Проехав еще немного, машина остановилась напротив приземистого здания с загнутой кверху черепичной крышей. Рядом поднималась высокая, узкая башня. Ее каркас, сложенный из толстых серых бревен, был подсвечен бледно-зеленым — башня словно плавала в парном сумеречном воздухе. У входа горели круглые красные фонари, между ними неоновая вывеска — «Циньхуа».

Все вышли из машины и двинулись к охраняемому входу. Фейс-контроль подозрительно оглядел их, но пропустил. Внутри над столиками плавал табачный дым, его причудливые кольца меняли цвет в лучах прожекторов, пробегавших сквозь темный зал. В зале были европейцы, китайцы и ярко накрашенные китаянки в декольтированных платьях. За ближайшим столиком соотечественники Шинкарева с раскрасневшимися лицами и съехавшими галстуками сочувственно выслушивали невесть откуда взявшегося братка:

— ...Да тварь он, понимаешь ты, тварь! Мы его отмазывали, так нам чуть головы не поотрывали. Пятнадцать лбов приехало, а он!.. Тварь, говорю тебе...

К столику, улыбаясь, подошла официантка, поинтересовалась на английском:

— Джентльмены чего-нибудь желают?

— Вали отсюда! — послали ее на родном.

— Excuse me? — не поняла девушка.

— Ты что, коза, не всосала?! Вали отсюда к такой-то матери, кому сказано! — все так же, без перевода.

Потряхивая голыми силиконовыми грудями, на сцене отплясывали крутобедрые девки в кожаных трусах и ботфортах. Крашеная американка неотрывно смотрела на сцену и по ходу действия медленно гладила себя по животу и груди, облизывая влажные губы.

«Ну, блин, шалманчик!»

Вонг легонько подтолкнул Андрея в спину. Чен занял столик у выхода, подозвал официантку. На сцене брюнет с зализанными волосами и длинными бачками объявил очередное выступление:

— Дэнс-группа «Мохнатые милашки» и наша знаменитая Шаофэн! (Легкий ветерок (кит.)) —  Просто потрясающая девушка, не побоюсь этого слова, потрясающая! Смотрите, как она потрясает всеми своими...

Андрей и Вонг, делая вид, что ищут свободный столик, медленно продвигались в сторону сцены, затем свернули к боковой двери, над которой горел зеленый фонарик-кубик, показывавший эвакуационный выход. У двери, за широкой портьерой, кругломорденькая китаянка с густой челкой и короткими косичками, в черном бюстгальтере, белых чулках и задранной клетчатой юбочке, стояла задом к здоровенному негру и, опершись на перекладину, резко дергалась в такт его движениям.

— Дальше, — прошептал Вонг. Поощрительно подмигнув негру, Андрей вошел в

коридорчик, идущий параллельно залу. Навстречу шагнул охранник — Шинкарев нанес ему китайский «корневой удар», имеющийся в тайцзи — короткий резкий тычок в нос снизу вверх основанием ладони.

Кость переносицы, сорванная с сухожилий, вошла в лобную часть мозга. Убив охранника одним ударом, Андрей обернулся к Вонгу.

— Дальше, дальше, — прошептал тот, указав ему на дверь в конце коридора, рядом с выходом на сцену.