«Только бы линзы не потемнели».

Цепь китайцев постепенно стягивалась к центру деревни, сгоняя перед собой уцелевших жителей. С разных сторон взлетели красные ракеты.

— Русские свою половину зачистили. Пошли посмотрим.

На утоптанных улочках росла жесткая трава, пахло навозом, старым теплым деревом. На базарной площади было оживленно: перекуривая, группами стояли наемники; местные сгрудились у деревянной стены школы. На земле лежали туземные солдаты, ранее захваченные в плен. Некоторые были без голов, у других — выколоты глаза, отрезаны носы и уши. Запекшуюся кровь облепили мухи. В воротах висел мертвый солдат из русбата, недавно пропавший без вести. Веревка, зацепленная за перекладину, связывала его руки. Из военной формы, набухшей и потемневшей от крови, торчали заостренные щепки.

Рядом с мертвецами кучей свалили оружие, найденное в деревне: автоматы, гранатометы, цинковые ящики с патронами. Тут же книги с арабской вязью на обложках.

— Как вы, товарищ капитан? — спросил Сергей.

— Нормально.

Андрей забрал камеру у Чена, снял русских, потом убитых, трофейное оружие, книги.

С неба накатил гул моторов, и десантные вертолеты, пройдя над крышами, стали садиться прямо на площадь. Из машин выскочили макаки и сразу рассыпались по деревне. Их место в вертолетах заняли ударные группы, прихватив с собой какого-то пацана из местных. Андрей, закончив съемку, забрался в машину уже на взлете, ухватившись за посадочный полоз. Соломенные крыши косо ушли вниз, и с высоты было не разобрать, то ли местные еще стояли у стены, то ли там уже валялись их тела.

Выйдя за деревню, эскадрилья разделилась: основная группа с прикрытием пошла вдоль реки, а два десантных «Хьюза» с одним «Апачем» развернулись к борту долины. Андрей с Ченом летели в этой группе.

— Куда это они?! — крикнул Андрей сквозь гул мотора, указав на основную группу.

— В следующую деревню!

— А мы?!

— Увидишь! Дело есть!

Приблизились крутые склоны, покрытые сухой травой, перерезанные выходами слоистых скал. У их подножия показались каменные кубические постройки — они поднимались ступенями одна над другой; между домами росли раскидистые деревья с редкой листвой. Вертолеты снижались, обходя по дуге деревушку; работали пулеметы и мотор-пушки «Апачей»; солдаты стреляли из автоматов. По всей деревне поднимались грибы разрывов. Высадившись, солдаты стали прочесывать дома, а одна группа во главе с Ченом поднялась по склону, толкая перед собой мальчишку. В зарослях акаций открылась пещерка — оружейный склад. Солдаты заложили взрывчатку, все выбежали и залегли. Взрыв ударил коротко и резко, пламя и дым вылетели из пещерки сквозь акации. Мальчишка трясся и плакал, проводя ребром ладони себе по горлу; затем бросился на одного из китайцев, укусил его за руку. Солдат сильно ударил мальчика по лицу, тот покатился вниз по осыпи и исчез где-то среди колючих кустов, покрытых мелкими цветами. Солдат, передернув затвор, дал в кусты длинную очередь.

Сняв все это, Шинкарев начал спускаться в деревню, но в это время сборку, со стороны открытого плато, послышался резкий свист.

— Пошли, глянем, — предложил Чен.

На краю плато, рядом с солдатами, на земле сидели двое мужчин европейского вида — одетые «по гражданке», грязные, слегка побитые.

— Это что за туристы? — спросил Шинкарев. Ближайший солдат сказал что-то Чену по-китайски.

— В кустах прятались, — пояснил тот Андрею. Рядом лежали вещи задержанных — фотоаппарат, лазерный теодолит-нивелир, геодезическая рейка, спутниковый телефон. Здесь же была подробная карта местности, с линиями, судя по всему, фиксирующими разбивочный полигон: квадрат, рядом еще один, к нему прилепился странный многоугольник. Намечена подъездная дорога, штриховкой показана отсыпка, на полях сделан подсчет грунта, который потребуется переместить.

— Что это, как думаешь? — Чен заглянул Андрею через плечо.

— Похоже на привязку. Какие-то здания. Повернувшись к пленным, Чен ткнул ближайшего носком ботинка. Ботинок, казалось, едва задел предплечье американца, но тот, застонав от удара в болевую точку, повалился на бок — лицо его побледнело, открылся рот, на лбу выступили капли пота.

— Больно? — притворно посочувствовал Чен. — Ну, извини. Есть пара вопросов.

— Погоди-ка, — остановил его Андрей, — давай сами прогуляемся.

Он заметил деревянный колышек, вбитый в землю. С помощью карты обнаружили и все остальные.

— Что и требовалось доказать, — констатировал Шинкарев, вспомнив любимое выражение институтского лектора по сопромату. — Хочешь совет?

— Ну?

— Не прессуй этих, — Андрей кивнул на задержанных, — нет смысла.

— Почему?

— Я знаю, кто они такие. И что это такое.

— Да ну? И кто же?

— Янкесы. А колышки — привязка радарного комплекса противоракетной обороны[36].

— А почему не прессовать? — спросил Чен.

— Это геодезисты. Вряд ли они много знают. И потом, формально мы их не захватили, а освободили. Придержи-ка до поры, а еще лучше скажи Элизабет.

Андрей вспомнил по какую-то Джейн, захваченную вместе с американкой. Может, американские инженеры пригодятся для игры на обменах?

— Там видно будет, — неопределенно ответил Чен. — Ладно, отдохнем, и назад.

Перед отлетом Шинкарев решил осмотреть деревню. День раскалился, на небе — ни облачка. На сухой земле лежали щебень и плитки песчаника, росла желтоватая трава, узкими башенками поднимались ярко-синие цветы. В горячем мареве плавились голубые

хребты, дрожали невысокие постройки, сложенные из плитняка, выломанного из местных скал. Меж домов извивались узкие улочки, вымощенные тем же камнем; их пересекали тени, падавшие от глухих бугристых стен. На улочках валялись корзины, пучки соломы, какое-то пестрое тряпье.

«Апач» улетел; «Хыозы» заглушили двигатели; пилоты и солдаты, умывшись в ручье, перекусывали рядом с машинами. Андрей уселся на вылощенный ногами каменный порожек, сбросил каску, расстегнул куртку. Он сидел в тени, опершись спиной о камень старой стены, положив автомат на колени.