Гул двигателей перешел в рев, бетонка вздрогнула, косо пошла вниз. В широких бортовых проемах — их не закрыли — мелькали, все уменьшаясь, самолеты, ангары, деревья, ряд грузовиков на летном поле. Потом остался лишь голубой свистящий воздух и мохнатый лес внизу. Рядом летели другие вертолеты, они поднимались и опускались, то возникая, то пропадая из виду. Внутри были видны солдаты, некоторые поднимали большие пальцы, увидев камеру.

Впереди и по флангам десантной эскадрильи шли «Апачи», Шинкарев снял и их. Надвинулся массив горы. Ее склоны, окутанные дымкой, накренились, приближаясь; мохнатые складки разделились на отдельные деревья-шарики, увитые лианами; из густой зелени торчали темно-красные скалы. По лесу прыгали тени вертолетов; блеснул и пропал водопад в ущелье.

Деревья еще приблизились. Передние вертолеты, проходя над ущельем, круто взмыли к перевалу. Гулко било горное эхо, ветер принес хлопки, вниз протянулись дымные дуги тепловых противоракетных ловушек. Совсем близко пронеслись верхушки деревьев, каменистые осыпи на горбине перевала; гора вдруг резко завалилась вниз, а перед глазами распахнулась совсем другая местность: просторные сухие склоны, покрытые желтоватой травой; голубоватая степная дымка на зубчатом горизонте. Внизу петляла река со следами разливов и длинными валами камней и глины, принесенных недавним селем. Вдоль реки росли невысокие деревья. Вертолеты прошли над военным лагерем — мелькнули палатки, бронетранспортер, ряды железных бочек. Дальше показались воронки, среди них стоял сгоревший грузовик, валялись трупы в хаки. Шинкарев снимал панораму, наводил резкость на детали.

— Что это?! — крикнул он, указывая вперед.

— Местная деревня! — так же криком ответил Чен, перекрывая шум двигателя.

— А солдаты?! Мертвые?!

— Хотели ее проверить!

— А мы?!

— А мы проверим!

«Особенности национальной зачистки? Ну, посмотрим».

В воздухе вдруг протянулось что-то, похожее на мохнатую веревку. Соседний вертолет вздрогнул, провалился, но снова выровнял полет. Было видно, как с брезентовых сидений сползли два солдата: одному оказывали помощь, второй остался неподвижен. Один из «Апачей» развернулся; под закрылками замелькали вспышки; с отрывистым шипеньем, оставляя за собой дымные хвосты, ракеты пошли в овражек на склоне.

 «Интересно, состоится ли разговор с хозяином виллы? Вполне возможно. И что мы ему скажем? «Крыса — моя женщина. Хотите, чтобы я с вами работал, держите руки подальше». Так, что ли? Полный идиотизм. А нужен вообще такой разговор? Да, нужен».

Вертолеты начали расходиться, перестраиваясь в широкую дугу, охватывая полукольцом приближающуюся деревню. Шинкарев снимал. Послышался мощный взрыв, одна из десантных машин превратилась в огненный шар, окутанный черным дымом. Волна от взрыва швырнула в воздухе другие вертолеты, жар окатил лица. По инерции дымный шар еще двигался в воздухе, летели во все стороны обломки, падали горящие тела.

Машина, в которую попали раньше, выпустила густую струю дыма и прижалась к земле; из нее посыпались солдаты, занимая круговую оборону. Остальные «Хьюзы» быстро снижались, на скорости подходя к деревне, — мелькала высокая трава, стремительно надвигались деревянные постройки. Трубчатые полозья коснулись травы, китайские солдаты выскочили, а вертолеты, взмыв, ушли в сторону перевала.

Одна группа солдат залегла, ведя огонь по деревне, вторая, пригибаясь, двинулась вперед. Затем и вторая залегла и начала стрелять, защищая первую группу, и все повторилось снова. Двое солдат остались неподвижны, еще трое отползали назад, тянули за собой автоматы. Из деревни доносились выстрелы, горело несколько домов. «Апачи», кружась, снова выпустили ракеты: между домами взлетели фонтаны земли и дыма, подскочили и обрушились соломенные кровли.

— Держись рядом! — скомандовал Чен. — И снимай, все снимай!

Солдаты вошли в деревню, они перебегали вдоль домов, рывками перемещаясь от окна к окну. Внутрь летели гранаты, за ними следовали автоматные очереди. Во дворах валялись черные худые свиньи с длинными рылами, с квохтаньем бегали пятнистые куры. Лежали убитые женщины, морщинистый старик, тряся головой, держался за раненую руку.

— Сними-ка тот сарайчик! — скомандовал Чен.

Из сарая появилась смуглая девочка лет двенадцати, зажавшая в тонких руках узелок, — глаза расширены, губы трясутся. Чен с ходу выстрелил в девочку, жестом указал на нее Андрею. Из узелка выкатилась граната без чеки. «Ложись!» В последнее мгновение Чен швырнул гранату в старика, сам бросился на землю. Грохнул взрыв, просвистели над головой осколки, а когда дым рассеялся, старика уже не было видно — на него рухнула деревянная стена дома.

— Успел снять? Молодец!

С разных сторон доносились взрывы гранат, трещали автоматные очереди. Из дома на углу бил пулемет, взлетали фонтанчики пыли, вырывали щепки из деревянных стен. Один, второй солдат упал на землю, третий схватился за руку — на защитной ткани проступило темное пятно. Чен с Андреем спрятались за поваленным забором. Чен забрал у Андрея камеру:

— Действуй! Сниму тебя.

Андрей огляделся, затем, отыскав то, что требовалось, переполз к группе солдат. У одного из китайцев он забрал зеленую трубу с черными ручками — огнемет РПО-А «Шмель». Со «Шмелем» Андрей уже работал, правда, лишь на полигоне.

Глянув для порядка на черную железную с инструкцией, Шинкарев повернул рукоятку на переднем конце трубы, нажал на стопор спускового механизма. В лежачем положении работать было неудобно, и все манипуляции заняли у Андрея намного больше времени, чем у опытного бойца. Пули свистели над головой. Китайцы смотрели, Чен снимал.

Оглядевшись, Андрей ползком продвинулся вперед и, выбрав позицию для стрельбы, установил прицельную планку, фиксируя движком примерную дальность. Перевел предохранитель на «огонь» и, убедившись, что преград позади нет, прицелился и нажал на пусковую скобу. Труба дернулась, из обоих концов вырвалось пламя. Алюминиевая капсула, гудя реактивным двигателем, пронеслась по спирали, влетела в темное окно, мгновенно превратив дом в огненный шар. Из пламени донесся пронзительный визг и тут же оборвался в гудении огня. Шинкарев бросил дымящуюся трубу, посмотрел назад — китайцы улыбались, Чен, опустив камеру, одобрительно поднял палец.