- Билл, - совершенно серьёзно сказала Галка.
– Я с тобой согласна на все сто, но политика есть политика. Думаешь, я не знаю, что из себя представляет Версаль? Тоже наслушалась от бывалых людей. И д'Ожерон, покойник, тоже просвещал меня на этот счёт, и Этьен... Короче, гадючник ещё тот, ты прав. Но вот какая загвоздка... Если мы хотим, чтобы Сен-Доменг и дальше оставался нашей гаванью, то мне так или иначе придётся сунуться в версальский серпентарий. А может, и кое-кому из вас. За компанию. Вы ж не бросите меня одну на съедение этим драконам?
– тут она позволила себе грустную улыбку.

 Граммон ехидно усмехнулся, собираясь, видимо, сказать что-нибудь колкое, но его словам не суждено было прозвучать. В просторную комнату, где с удобством расположились пиратские капитаны, с невероятно важным видом вошёл нарядно одетый тип. Судя по всему, здешний дворецкий.

 - Господа, - церемонно поприветствовал он присутствующих.
– Его превосходительство адмирал д'Эстре имеет честь пригласить вас на обед.

 - О!
– воскликнула Галка.
– Адмирал здесь?

 - Здесь, мадам, - подтвердил дворецкий.
– Это его дом. Я провожу вас.

 - Обед у адмирала, - тихонечко хихикнул Влад, когда этот важный месье провожал их по коридорам и лестницам. Без экскурсовода тут и впрямь можно было заблудиться.
– Не знаю, как вам, а мне почему-то Тортуга вспомнилась.

 - А ты как думал?
– Джеймс тоже, как и Влад, перешёл на русский язык: слишком много лишних ушей.
– Сейчас мы, как и на Тортуге, будем торговаться с властями до седьмого пота насчёт цены добычи и процента их доли. Разница лишь в масштабах события: там речь шла о сотнях тысяч, а сейчас - о десятках миллионов...

 ...Сорок миллионов ливров. Именно в такой сумме исчислялась пиратская добыча, привезенная из Алжира. А по закону портовый сбор во Франции составлял десять процентов. То есть, четыре миллиона как с куста. Плюс, пришлось "позолотить ручку" нескольким должностным лицам, включая самого адмирала, иначе пиратскую добычу обложили бы ещё и драконовскими налогами. Всё-таки, это не дикая Вест-Индия, а цивилизованная Европа. Но и оставшаяся сумма - тридцать четыре с лишним миллиона - была настолько огромна для флибустьеров, что эта цифра даже мало у кого в голове умещалась. Марсель и Тулон несколько дней стояли на ушах от пиратских гулянок! Местные жители, конечно, частенько бывали свидетелями возвращения матросни из походов, однако по сравнению с гостями из-за океана тутошние морячки оказались просто шпаной. В связи с чем Галке потом пришлось человек пятьдесят вытаскивать из тюрем, куда они по обыкновению загремели за слишком уж буйный загул... Пьер всё-таки нашёл сестру, и даже в Тулон ехать не пришлось: оказалось, она давно замужем за плотником марсельской верфи. Тот не очень-то обрадовался явлению шурина-пирата, но всё же согласился, чтобы Пьер квартировал у них в доме. И старший канонир флота Сен-Доменга на радостях закатил пир на всю улицу... Словом, жизнь шла своим чередом. Галка даже удивлялась, что французские власти почти не вмешиваются в её собственные дела и дела её братвы. И что Версаль ничем пока себя не проявил. Потому она, мысленно крестясь, постаралась форсировать ремонт своих кораблей, повреждённых во время боя с алжирцами, и управилась в десять дней вместо запланированных двух недель. Но...

 Как говорится, человек предполагает, Бог располагает, а чёрт всё портит.

 - Этого я и боялся.

 Джеймс с самым мрачным видом вернул жене письмо. Красивый каллиграфический почерк, гербовая бумага, печать королевской канцелярии. Приглашение от короля Франции. К этой бумаге, между прочим, прилагались четыре кареты, целый штат прислуги и почётный эскорт - личная гвардия его величества! Такое приглашение не игнорируют.

 - Эх...
– вздохнула Галка.
– Накаркала... Придётся ехать.

 - Кого ты думаешь взять с собой в качестве свиты?
– спросил Джеймс. Он не ждал ничего хорошего.

 Галка, немного подумав, ехидно заулыбалась...

 Дама в штанах! В высоких сапогах испанского фасона, кожаной длиннополой безрукавке, батистовой мужской рубашке с кружевами. И при оружии. Дама-пиратка. Дама-генерал!.. Добрые марсельцы не рисковали показывать на неё пальцами, когда она проходила по улицам - одна или в сопровождении своих головорезов. Но разговоров теперь будет на год вперёд, это уж точно. Это ж надо - такое диво прикатило! Удивительно: и как её слушаются эти чёртовы разбойники? Они что, провозгласили её своей королевой?.. Марсельцы недоумевали, раздражались. Негодовать пока не было особых причин - подумаешь, пьяные матросы разнесли парочку припортовых кабаков, эка невидаль!
– но приятного всё равно было мало. Даром, что пираты прогуливали в тавернах целые состояния, обогащая тем самым добропорядочных подданных его величества. И всё же, когда прошёл слух об отплытии пиратской эскадры, на набережной гуляло подозрительно много народу. Такое событие - и пропустить? Да на тебя самого будут пальцем показывать и похохатывать: мол, проворонил зрелище, которое раз в невесть сколько лет и увидишь!

 Пираты Сен-Доменга... Так пираты, или всё-таки флот?

 Добрые горожане увидели на пирсе несколько фигур в камзолах военного покроя и в кожаных безрукавках, любимых моряками. Цивильных на этот пирс не пропускали солдаты, поставленные здесь по приказу господина адмирала д'Эстре. Во избежание, так сказать... Потому всё происходившее там казалось любопытным пантомимой. Пиратка в компании своих офицеров. Сейчас сядут в шлюпки и отплывут на свои корабли. После чего на судах выберут якорные канаты, на реях поднимутся посеревшие от штормов паруса, и пираты один за другим покинут рейд... Если бы знали добропорядочные горожане, о чём сейчас говорилось на этом пирсе, мало кому бы после этого спалось спокойно...

 - Ну, братцы, с Богом, - в Галкином голосе было маловато оптимизма. Зато грусти - хоть отбавляй.
– Удачи вам. Во всём.

 - И тебе удачи, Воробушек. Пригодится, - Билли тоже был не очень-то весел.

 Влад попрощался молча. "Они ждут меня, - сказал он вчера вечером.
– Я бы остался. Съездить в Версаль, пока он ещё только строится, в гости к Людовику Четырнадцатому - это ж просто мечта! Но я не могу. Ты уж прости, Галя". Галка, вначале предложившая Владу столь увлекательную экскурсию, вынуждена была согласиться. Исабель с детьми действительно ждали его, и никакой король, никакой Версаль не могли их заменить. "Ты только пассажира не забудь на борт принять", - Галка позволила себе немножечко иронии. "Какого ещё пассажира?" - "Немца по имени Готфрид Лейбниц".
– "Того самого?" - "Того самого, брат..." Герр Лейбниц, получивший от республики Сен-Доменг втрое большее содержание, чем предлагал курфюрст Ганноверский, рискнул сменить климат, и в данный момент находился на борту "Бесстрашного". "Вот Мартин-то обрадуется соотечественнику!.." Но мысль о молодом математике, пока ещё не заслужившем громкого имени, пришла и рассеялась, как утренний туман. Впереди было расставание с людьми и с кораблями, которые она давно и бесповоротно любила. Оттого болела душа, и хотелось повыть на луну, словно бездомная собака...