– Почему ты никогда не присоединялся к нам на посиделках в октябре, Пьер?

 Ветер хоть и не был попутным, но шесть узлов при такой загрузке кораблей - это очень даже прилично. При таком ходу завтра они уже бросят якорь на рейде Марселя. Но до завтра ещё следовало дожить. Ведь только вчера они разминулись с голландской флотилией. Почтенные минхееры знали о перемирии с пиратами и в драку не полезли. Но никто не помешает им передать сведения испанцам. А те вряд ли упустят случай наброситься на сытого, и потому почти небоеспособного врага. И драться пиратам помешали бы не столько полные трюмы, сколько полные корабли сухопутных крыс. Оно, конечно, хорошо - освободить христиан из алжирского рабства. Но в морском бою они попросту станут обузой...

 - Я бы с радостью, - вздохнул Пьер, отдыхавший на шканцах после вахты. Поболтать с Воробушком он всегда бывал рад.
– Да только мало хорошего для меня было в тот день.

 - Что так?
– удивилась Галка.

 - Понимаешь... я как только тебя увидел там, так и обмер. Спутал тебя с сестрёнкой. Думал уже - всё, придётся сейчас насмерть драться... Ты и правда на Катрин очень похожа. Только глаза у неё карие, а у тебя серые. Да Катрин бы сразу меня узнала. От сердца отлегло, а всё равно - как представил, что с тобой сейчас сделают, так и помыслил: не выдержу ведь. Всё равно в драку полезу...

 - Обошлось же, - пожала плечами Галка.

 - Обошлось, верно. А страх как был, так при мне и остался. Даром что ты выкрутилась. И тогда, и потом.

 - Так, - мадам капитану уже всё было ясно: у Пьера, этого великолепного пиратского канонира, на поверхность повылезали разные там комплексы.
– Ну, и что ты дальше собираешься с этим делать, брат? От себя всё равно не убежишь. Остаётся или бороться, или сдаться.

 Пьер вздохнул и стукнул тяжёлым кулаком по планширу. Можно было только удивляться, как этот без преувеличения очень сильный и опасный боец - а другие среди пиратов просто не выживали - умудрился остаться всё тем же наивным мечтателем, который в семнадцать лет пустился за море, чтобы повидать мир, казавшийся ему прекрасным. С тех пор минуло немало лет, Пьер нажил шрамы на теле и раннюю седину на висках, придумал самое разрушительное оружие этого времени, а в душе так и был всё тем же мальчишкой.

 - Мы вот в Марсель идём, - сказал он, когда понял, что отмолчаться не получится.
– Там до Тулона рукой подать, хоть по морю, хоть по суше. Боюсь я, Алина. А вдруг из моих там и в живых уже никого нет?

 - Может и так быть, что всё как раз хорошо, - сказала Галка.
– Тебе кое в чём полегче, братец. Ты хоть можешь надеяться на лучшее...

 - Ну, да, а ты точно знаешь, что из твоей родни никого нет, кроме брата, - согласился Пьер.
– А мне бы на твоём месте легче было.

 - Так что же ты всё-таки решил?

 - Ну... Что бы ни было, я тут всё равно не останусь. Дел-то ещё сколько - в Сен-Доменге...

 Удачный рейд, трюмы, полные добычи... Но не было у Галки сейчас того же чувства, что после Картахены - мол, вышла на финишную прямую. А было неприятное предчувствие, будто она входит в тёмный лабиринт. И один Бог знает, что там.

 Как французы прознали о подвигах пиратов Сен-Доменга до их прихода в гавань Марселя - оставалось загадкой. Но факт есть факт: город встречал победителей Алжира торжественным орудийным салютом: три залпа из двадцати пушек, гром от них разнёсся на несколько миль вокруг. А на набережной собралась радостная толпа горожан, желавших поглазеть на знаменитых вест-индских флибустьеров, которые так много сделали для прекрасной Франции. Разгромив флот Алжира и разорив их базу, пираты попросту на несколько ближайших лет обезопасили южное побережье Франции от набегов мусульман. А это уже много значило. Почти все освобождённые пленники-французы были родом из прибрежных городков вроде Сен-Тропеза, Канна или Сан-Рафаэля. Так что радость марсельцев была вполне объяснима. А уж когда месье комендант позаботился встретить пиратскую адмиральшу и её офицеров, высадившихся на пирсе, строем почётного караула, народ просто пришёл в восторг. Так до сих пор встречали только иностранных принцев или полководцев-триумфаторов...

 - Огонь, вода и медные трубы, - сказал Влад, когда Галку, Джеймса и господ капитанов наконец проводили в шикарную резиденцию, специально отведённую для почётных гостей. Здесь пираты наконец-то смогли вздохнуть свободно: эти почести, конечно, приятны, но чертовски утомительны.
– Первое и второе испытание кое-как прошли, зато третье - самое сложное.

 Джеймс снял шляпу и обмахнулся ею, переводя дух.

 - Думаешь, не выдержим?
– спросил он.

 - А тут и самые сильные вояки, бывает, ломаются, - сообщил своё мнение шевалье де Граммон. По такому торжественному случаю он изволил побриться и одеться, как подобало дворянину.
– Кто читал Макиавелли?

 - Обижаешь, приятель, - усмехнулась Галка.
– Кто ж возьмётся руководить страной, не читав этого классика лицемерия и государственного цинизма? Кстати, на свой счёт я более-менее спокойна.

 - Интересно, отчего же?
– с непередаваемой иронией поинтересовался Граммон.

 - Слишком хорошо знаю свою видовую принадлежность: змея подколодная обыкновенная. Отсюда все наезды на пытающихся меня унизить и всё презрение к явным льстецам.

 - Ну, тут, в этой Франции, хватит и тех, и других, - хмыкнул Билли.
– Змея, говоришь? Может, и так. Только приехала ты в такой змеючник, что прямо скажу - не завидую. Съедят. А не съедят, так искусают до крови.

 - Можно подумать, ты здесь бывал, - поддел его Геррит.

 - Не бывал, но много слышал от знающих людей, - Билли развернулся к нему лицом.
– Если бы не ремонт и не пленных переправить, я бы сюда вообще не пошёл. И Алину бы отговорил... Не нравится мне здесь.

 - Слава не греет?

 - Да ну её, эту славу, в... болото!
– вспылил Билли.
– И тебя, Рок, с твоими подковырками тоже! Вот правильно Воробушек сделала, что выбрала для нашей гавани остров подальше от всех этих королей с герцогами. От них и без того одна головная боль, а ежели у них под боком жить - вообще спасайся кто может.