Налетев по дороге на миску с водой, курица опрокинула ее на мирно спящую собаку. Дворовой пес судорожно вскочил с пригретого места и залился суматошным лаем.

– Количество акций находящихся в свободном обращении, - с гордостью отчеканил сорванец.

– А ты откуда это знаешь?

Купец поднял с земли сучковатую палку и запустил ее в сторону собаки. Разъяренная дворняга привычно пригнулась, бросив вопрошающий взгляд на недовольного хозяина.

– Денис Иванович меня многому научили!
– похвастался Федька.
– Еще обещали показать, как на кулачках правильно биться.

Просвистев мимо оскорбленной морды, коряга залетела в летнюю кухню. Недоуменно проводив ее взглядом, пес с глухим ворчанием улегся на подстилку: произвол, творимый пернатой живностью, вызвал праведное негодование в душе лохматого охранника.

– Самое важное дело, - недовольно пробурчал купец.
– Последние мозги выбьете друг другу. А что такое - схема?..

Обращаться к сыну ему было неудобно. Значение некоторых слов он отгадывал интуитивно, другие - требовали пояснения. Три дня назад Дениска попросил его найти парочку лихих людей и узнать схему телеграфных линий. У Ивана Кузьмича уже ум за разум стал заходить, и он безропотно подчинялся всем указаниям сына. Тут еще Федька масла в огонь подлил, взахлеб рассказывая о потасовке с ногаревскими. Купец видел этих парней в кулачной "стенке" - бойцы не из последних. Как Дениска смог их уложить? Много загадочного обнаружилось в сыне. Правду старики про тихий омут молвят...

– Это, Иван Кузьмич, такая вот штука...

Федька неуверенно потоптался на месте и изобразил растопыренными пальцами непонятную конструкцию, которая могла означать все что угодно.

– Какая - такая?

– Не знаю, барин, - честно признался паренек.
– Дениса Ивановича попытайте, он скажет...

И еще многое не понимал Иван Кузьмич. Когда в очередной раз начал возмущаться хитромудростью еврейских банкиров, сын посоветовал почитать список учредителей федеральной резервной системы пиндосии, а также банкирских домов Европы. И успокоиться. Что за пиндосия такая? Затем Дениска долго о чем-то шептался со своим двоюродным братом - тем самым типографским наборщиком. Под конец разговора вручил ему сто пятьдесят рублей. На дело.

По пятнадцати целковых выдал лихим парням. Задатком. Да и бог с ними, с деньгами: снявши голову, по волосам не плачут. Еще дольше спорил с маклером, яростно что-то доказывая. Половины слов Иван Кузьмич просто не понял. Да и старый друг - биржевой маклер - выглядел слегка охреневшим. Но когда уходил, физиономия разве что не лоснилась от довольной улыбки...

– А что означает охреневший?
– продолжал допытываться купец.

Федька, с любопытством прислушивающийся к женскому визгу, доносившемуся из летней кухни, отвлечено пояснил.

– Ну-ка, брысь отсюда, негодник!
– рассердился купец, не забыв наградить паренька подзатыльником.
– Пороть вас некому!..

Вчера за сыном заезжала в рессорной коляске красивая молодая особа - племянница Михаила Рябушинского. Приглашала покататься Дениску и смотрела на него влюбленными глазами. Вот бы с кем породниться!

А три дня назад, что учудил? Отправил Федьку в портняжный цех, и тот притащил два мешка: кожаный - побольше, и холщевый - поменьше. В маленький мешок насыпали речного песка, крепко обмотали конским волосом и засунули в большой. Теперь вдвоем колотят по нему руками и ногами. И на скакалке прыгают. Как дети малые...

Впрочем, пора и почивать. Завтра будет трудный день: завершающая фаза операции "Ы"... Откуда он только словечки такие берет?

– Срочная новость! Специальный курьерский выпуск "Биржевого вестника"! Раскрыт жидо-масонский заговор против Его Императорского Величества!
– Вихрастый мальчуган, размахивая газетой, бежал по Центральной улице в сторону Уфимской биржи.
– Арестованы главные фигуранты! Только пятьдесят номеров! Налетай - покупай!

Звонкий мальчишечий голос доносился до каждого закоулка широкой улицы. Городовой Омельянчук привычно поднес свисток ко рту. Но, еще раз взглянув на медную номерную бляху незнакомого разносчика и отметив его опрятный вид, махнул рукой: "Нехай бежит, может брата подменяет. Но артельному старшому все равно нагоняй устрою - нельзя, по закону, таких мальцов ставить на работу".

Газеты, между тем, были моментально раскуплены. Спешащие по своим делам обыватели, прочитав первую полосу газеты, собирались небольшими группами и оживленно обсуждали новость. Некоторые из них резко меняли свой маршрут и направлялись в сторону Уфимской биржи. Заглянув через плечо знакомого купца, увлеченно читавшего "Вестник", Омельянчук профессионально выделил фамилии арестованных. " Поляков...Шнеер...Уринсон...Шнеер... Черт, у меня же бумаг абрашкиных на сто семьдесят пять целковых лежит! На старость отложенных. Если братьев евойных схватили, то и за нашего Шнеера примутся".

Городовой свистнул одного из босяков, крутившихся рядом:

– Бегом ко мне домой и скажешь Марфе Петровне, чтобы все бумаги "Юго-восточного товарищества" несла к маклеру. Пусть срочно продает. Все запомнил? Тогда, дуй быстрей! Одна нога здесь, другая - там.

Страж порядка проводил убежавшего посыльного задумчивым взглядом: оставалось надеяться, что малец ничего не напутает. Покидать пост было рискованно, слишком уж зверствовал с утра начальник управления. Еще позавчера замолчал телеграф, и ремонтная бригада уже третьи сутки не может найти причину неисправности. С вечера, по городу поползли слухи о возможных погромах, но о причинах не было слышно ни звука. Молчали и осведомители. Всю полицейскую управу перевели на усиленный режим.