– Ясно, – сказал я. – Ты тут немного влип. Руки-то высвободить можешь?

– Если сделаю могучее усилие.

– Ладно, давай-ка поищем что-нибудь твердое и надежное, чтобы ты мог ухватиться. Руки у тебя, наверное, длинные, так что дотянешься далеко.

– В этом нет необходимости.

– Ты что, не хочешь отсюда выбраться? А чего же тогда орал?

– Нет, не хочу. Я просто желал, чтобы ты на меня воззрел.

– Ну хорошо, – сказал я. – Вот я на тебя и воззрел.

– Ты чувствуешь, насколько тяжело мое положение?

– Нет, не очень – ведь ты и сам себе помочь не хочешь, и от помощи со стороны отказываешься.

– А что приобрету я, освободившись?

– Твоя загадка – сам ее и разгадывай.

Я повернулся с намерением уйти.

– Постой, о путник! Куда ты держишь путь?

– На юг, чтобы выступить в морализаторском спектакле.

Вдруг из тумана вылетел Хуги, опустился на мраморную лысину, долбанул ее клювом и расхохотался:

– У тебя что, Корвин, времени слишком много? Нашел с кем разговаривать!

Огромные губы беззвучно проартикулировали мое имя. Затем голова снова заговорила:

– Что, действительно тот самый?

– Тот самый, – подтвердил Хуги.

– Послушай, Корвин! – В голосе ушедшего в трясину гиганта слышалась тревога. – Ты собираешься остановить Хаос, так ведь?

– Да.

– Не надо. Не стоит оно того. Я хочу, чтобы все кончилось. Я желаю освободиться из этого положения.

– Так я же предлагал тебе помощь.

– Мне нужно иное освобождение. Полный конец всего этого безобразия.

– Чего же проще, – пожал я плечами. – Нырни с головой и вдохни поглубже.

– Я стремлюсь не только к личному завершению, но и к завершению всей этой глупой игры.

– Полагаю, найдутся люди, которые предпочли бы принять по этому вопросу свое, самостоятельное решение.

– Пусть им тоже придет конец. Наступит время, они окажутся в таком же, как я, положении и будут чувствовать то же, что я сейчас.

– И перед ними будет стоять тот же самый выбор. Пока.

Я повернулся и пошел.

– И ты, – прогрохотало мне вслед чудище, – и ты будешь в таком же положении!

Через несколько шагов меня догнал Хуги. Он завис надо мною, как вертолет, и опустился на конец посоха.

– До чего же приятно посидеть на ветке старины Игга, когда он не может… Ой!

Хуги взмыл в воздух и начал описывать круги.

– Лапу, лапу обжег!.. Как это он так сделал?

– Спроси чего полегче, – рассмеялся я.

Потрепыхавшись еще немного, ворон нацелился на мое правое плечо.

– Ничего, если я тут отдохну?

– Валяй.

– Спасибо. – Он немного потоптался по мне, устраиваясь поудобнее. – К твоему сведению, у Головы давно крыша поехала.

Я пожал плечами. Чтобы сохранить равновесие, безбилетный пассажир сжал когти покрепче и раскинул крылья.

– Он что-то такое нащупывает, – продолжал Хуги, немного успокоившись. – Но при этом исходит из совершенно порочных предпосылок, возлагая на мир ответственность за свои собственные просчеты.

– Нет, – я убежденно покачал головой. – Ничего он не нащупывает. Он не желает нащупать даже опору, которая помогла бы ему выбраться из болота.

– Я говорю в философском смысле.

– А, так ты про такое болото. Тогда плохо.

– Эта проблема находится в плоскости самосознания, эго, в плоскости взаимоотношений эго с миром и Абсолютом.

– Неужели?

– Да, конечно. От вылупления из яйца и до самой смерти мы плывем по поверхности событий. Иногда мы ошибочно решаем, что способны влиять на ход событий, и в нас возникает стремление. А это – прискорбная ошибка, ибо стремление порождает желание и создает ложное эго, заслоняющее чистое бытие, пребывание. В свою очередь эго бесконечно множит стремления и желания, а тогда уж ты погряз с головой.

– В болоте?

– Фигурально говоря. Нужно погрузиться в созерцание Абсолюта, полностью отбросить все фантомы, иллюзии, создающие ложное ощущение личности, отделяющее тебя от бытия, превращающее тебя в обособленный островок сознания.

– Помнится, у меня тоже была ложная личность. Она очень помогла мне стать Абсолютом, каковым я являюсь сейчас, – мной.

– Нет, это – тоже фантом.

– Тогда я, которым я буду завтра, поблагодарит его за это – так же, как я благодарю того, прежнего.