Окинув элегическую долину взглядом, я не стал тратить времени на размышления и тронул поводья. Копыта моего жеребца осторожно ступали по белесому, словно кость, грунту, слева же – или я ошибся? – неясно проступало нечто вроде тонкой, карандашом проведенной линии. Черная дорога? Скорее всего – да.

Мне хватало совести не понукать утомленную долгой скачкой Звезду. Если гроза не настигнет нас слишком быстро, можно будет сделать внизу привал, отдохнуть на берегу какого-нибудь озера – я ведь и сам устал и проголодался.

Я внимательно оглядывал тропу и прилежащие к ней части склона, однако так и не заметил ни животных, ни каких-либо следов человека. Примерно на половине спуска появилась растительность. Тихо вздыхающий ветер шевелил лианы, густо усыпанные белыми цветами. Оглянувшись назад, я с радостью убедился, что грозовой фронт все еще не перевалил через горы; облака, собиравшиеся на горизонте, не представляли близкой опасности.

Мало-помалу мы спустились в эту странную местность. В воздухе стоял тонкий аромат цветов, давно уже переставших падать с неба. Уши мои не улавливали никаких звуков, кроме производимых нами со Старом да тихого нашептывания ветра. Тропу обступали скалы; с трудом верилось, что причудливые их формы созданы природой, а не резцом ваятеля. Неспешно проплывали призрачно-бледные клочья тумана, влажно поблескивала трава.

Деревья, которые я видел сверху, росли по большей части в середине долины. На всем нашем пути к этой рощице перспектива продолжала вести себя необычно – расстояния то сжимались, то вытягивались, прямые линии неожиданно становились изогнутыми. Озеро, к которому я свернул, тут же стало убегать, уменьшаться в размерах. В конце концов я его догнал, спрыгнул с седла и осторожно попробовал воду – после таких фокусов можно было ожидать чего угодно. К счастью, все мои опасения оказались излишними – до ломоты в зубах холодная вода оказалась пресной, нормальной на вкус.

Я достал из седельного мешка съестные припасы, отпустил коня щипать траву, напился вдосталь, устало плюхнулся на землю и начал жевать. Гроза все еще силилась прорваться через зубчатую стену гор. И что же все-таки она такое, эта гроза? Если отца постигла неудача, я слышу сейчас не отдаленные раскаты вполне тривиального грома, а грохот армагеддона, миссия моя утратила всякий смысл, и ее смело можно сворачивать. Я знал, что пойду до конца, что бы там ни случилось, а значит, все мои сомнения не только неприятны, но и совершенно бесполезны – и все же я не мог от них удержаться. Ну доберусь я до места, ну выиграю битву – только затем, чтобы вскоре увидеть, как все будет сметено Все зря… Нет, совсем не зря Я исчезну с сознанием, что боролся, боролся до самого конца. И одно уже это оправдывает все мои усилия – что бы там ни случилось с миром. Проклятый Бранд! Для начала…

Шаги.

Я вскочил, развернулся в направлении звука, принял боевую стойку и схватился за эфес – все это в одно мгновение.

Передо мной стояла невысокая, одетая в белое женщина. У нее были длинные черные волосы, черные же чуть диковатые глаза и ослепительная улыбка. Она опустила к моим ногам корзину.

– Ты голоден, о странствующий рыцарь! – Женщина говорила на тари, с незнакомым мне акцентом. – Я увидела, как ты пришел. Я принесла тебе это.

Я улыбнулся и принял более нормальную позу.

– Благодарю. Я действительно голоден. Меня звать Корвин, а тебя?

– Дева. [4]

Я скептически вскинул бровь:

– Благодарю тебя… Дева. Твой дом в этих местах?

Женщина кивнула, присела и стала развязывать корзинку.

– Да, мой павильон расположен чуть дальше, у самого озера.

Она мотнула головой в восточном направлении – в сторону черной дороги.

– Понятно, – сказал я.

Пища и вино, принесенные нежданной благодетельницей, выглядели вполне убедительно – все свежее, аппетитное, куда там моему сухому пайку.

Из чего совсем еще не следовало, что их можно есть без неприятных для себя последствий.

– Ты не откажешься разделить мою трапезу? – галантно предложил я даме.

– Если ты того хочешь.

– Я того хочу.

– Хорошо.

Женщина расстелила скатерть, села напротив меня, извлекла припасы из корзины и аккуратно их разложила. Затем быстро, по-деловому перепробовала все блюда и напитки. Я чувствовал себя малость паскудно – но только малость. Женщина, хрупкая и беззащитная, поселилась в такой вот странной, мягко говоря, местности, живет тут, по всей видимости, одна, денно и нощно глядя на дорогу, чтобы накормить-напоить первого попавшегося путника. Очень правдоподобная история, кому расскажи – засмеют. Дара вон тоже накормила меня при первой нашей встрече, теперь же я приближаюсь к концу пути, а значит – и к источнику вражьей силы. Да и черная дорога тут близко, прямо под рукой. И к Камню эта самая Дева очень неравнодушна – нет-нет да и взглянет.

Но в целом обстановка за нашим столом была легкая и непринужденная. Дева оказалась идеальной собеседницей, иначе говоря – охотно слушала все мои разглагольствования, смеялась каждой моей шутке. Она почти все время смотрела мне в глаза, и как-то уж так выходило, что каждый раз, когда мы что-нибудь друг другу передавали, наши пальцы соприкасались. Если у Девы и было что-нибудь такое на уме, она осуществляла свои злостные намерения максимально приятным образом.

Пока мы пили, ели и говорили, я не забывал следить за неумолимо приближающимся грозовым фронтом. В конце концов он перевалил через хребет и начал медленно спускаться по склону.