Линии сужаются, становятся тонкими, как штрихи на гравюре, исчезают в жаре трех солнц… Еще быстрее…

Приближается всадник… Синхронно со мной кладет руку на эфес… Я. Я возвращаюсь?.. Каким-то образом мы проезжаем друг сквозь друга; на одно мгновение воздух сгущается, становится плотным, как вода. Какой Кэрролл придумал это зеркало, что за Ремба или Тир-на Ног-т выкидывает здесь свои фокусы… И все равно далеко-далеко слева корчится что-то черное… Мы скачем по дороге… Она ведет вперед…

Белое небо, белая земля, никакого горизонта… Впереди ни солнца, ни облаков… Лишь черная нить вдалеке да повсюду мерцающие пирамиды – огромные, подавляющие…

Мы устали. Это место мне не нравится… Но мы оторвались от того – неизвестно чего, – что нас преследовало. Натянуть поводья.

Я устал, но чувствую странную живость. Она словно поднимается из груди… Конечно, это Камень. Я снова обратился к его силе. Сила потекла по моим конечностям, едва останавливаясь у кончиков пальцев. Почти как…

Да. Я потянулся и подчинил пустое геометрическое окружение своей воле. Оно начало меняться.

Движение. Мимо проносятся, быстро угасая, пирамиды. Они сморщиваются, сливаются, рассыпаются в песок. Мир перевернулся, я словно стою на нижней стороне облака и вижу, как подо/надо мной мелькают ландшафты.

Снизу вверх льется свет золотого солнца. Потом это кончается, пушистая твердь темнеет и выстреливает вверх потоки воды, размывающие землю, проносящуюся над головой. Молнии прыгают, чтобы ударить в мир наверху, разбить его. Кое-где он поддается, меня осыпают осколки.

Приходит волна темноты, и осколки мира начинают вертеться в смерче.

Снова возникает свет, на сей раз синеватый. Он исходит из ниоткуда и освещает ничто.

…Золотые мосты длинными лентами тянутся через бездну, один из них сверкает прямо над нами. Мы скачем во весь опор, но почему-то кажется, что стоим неподвижно… Это длится целую вечность. Что-то схожее с синдромом шоссейной дороги входит в меня через глаза, опасно убаюкивает. Я всеми силами пытаюсь ускориться. Проходит еще одна вечность.

Наконец где-то вдалеке – темное туманное пятно, наша цель, растущая, несмотря на скорость, очень медленно.

Когда мы добираемся до пятна, оно огромно – остров в бездне, заросший металлическими деревьями…

Я останавливаю донесшее нас сюда движение, в лес мы въезжаем собственными силами. Едем среди золотых деревьев, под ногами хрустит трава, похожая на алюминиевую фольгу. Вокруг висят странные бледные и блестящие фрукты. Животных здесь, похоже, не водится. Углубившись в лес, мы доезжаем до небольшой поляны, через которую течет ртутный ручеек. Там я спешиваюсь.

– Я ждал тебя, братец Корвин, – доносится все тот же голос.

Я повернулся и увидел, как он выходит из леса. Он не обнажал оружия, и я не стал доставать свое, погрузившись вместо этого сознанием в Камень. После только что закончившегося упражнения я понял, что могу с его помощью не только управлять погодой. Какими бы ни были силы Бранда, теперь у меня есть что им противопоставить.

Камень запульсировал ярче.

– Мир? – предложил Бранд. – О'кей? Поговорим?

– Не вижу предмета для обсуждения.

– Не дав мне высказаться, ты никогда не будешь знать наверняка, так?

Он остановился метрах в семи от меня, накинул зеленый плащ на левое плечо и улыбнулся.

– Ладно. Говори.

– Я пытался тебя остановить из-за Камня. Очевидно, теперь ты знаешь, что он такое и как он важен.

Я молчал.

– Отец его уже использовал, – продолжил Бранд. – Со всем прискорбием должен тебе сообщить, что у него ничего не вышло.

– Как? Откуда ты знаешь?

– Корвин, я способен видеть сквозь Тени, разве сестричка не все тебе рассказала? Небольшое усилие, и я вижу происходящее в любом выбранном мною месте. Естественно, исход отцовского предприятия не был для меня безразличен, вот я за ним и наблюдал. Отец мертв, Корвин. Он оказался недостаточно силен. На полпути через Образ он потерял контроль над силами, которыми манипулировал, и в него ударило полной мощью.

– Врешь! – сказал я, берясь за Камень.

Бранд покачал головой: