— Я узнал тебя, Искандер, хотя не сразу. Слишком много впечатлений за это время. Садись, конечно.

— Ну и как впечатления? Что-то вид у тебя невеселый. Похоже не слишком нравится наш мир?

— Не слишком.

— Это хорошо. То есть не то хорошо, что не очень нравится, а то, что ты не скрываешь правду. Значит есть надежда, что наш мир тебе понравится. А какие проблемы у тебя возникли? Я тебе могу чем-нибудь помочь?

— Не знаю. В данный момент проблемы во мне самом. Что-то непонятное, в чем я не могу разобраться. Послушай, а ты знаешь, как меня оживляли? Можешь мне рассказать достаточно просто, чтобы понял даже такой идиот, как я?

— На идиота ты не похож. Еще трех месяцев не прошло, а ты без переводчика уже обходишься. Значит умеешь учиться. А про твое оживление кое-что рассказать могу: я участвовал в проектировании того вироба, который тебя оживил. Слово вироб — это комбинация из слов вирус и робот. Это молекулярный механизм, который похож на живых тем, что может самовоспроизводиться, и в его структуре используются органические молекулы, а на роботов — тем, что работает по программе, а когда программа выполнена — самоуничтожается.

— Я догадывался. Аня говорила мне, что для моего оживления использовали вирусоподобный молекулярный механизм, предназначенный для омоложения.

— Ну, это не совсем так. Действительно, за основу был взят вироб первого поколения, который разрабатывали для омоложения, но тот вироб не справился бы. Пришлось его почти полностью переработать, изменить и структуру, и программу, и возможности. Вообще-то это не совсем моя задача — я занимаюсь математическим моделированием виробов второго поколения. Но задача была очень сложная, а потому довольно интересная. Да и решать ее надо было быстро, мы сделали новый вироб за восемь месяцев всего. Его запустили в твое тело, тогда еще мертвое, и вироб размножился в неживой среде, для чего виробы первого поколения были никак не приспособлены, а потом преобразовал неживую среду в живую. Трудности с проектированием и моделированием были огромные. Пришлось ему придавать совершенно новые свойства, похожие уже на бактерии: вирусы не могут размножаться в неживой среде. Зато потом это дало новые идеи для работы над вторым поколением виробов.

— Аня рассказывала мне, что молекулярные машины, виробы, устранили в клетках те молекулы, которые не должны быть в живом организме, и восстановили те, которые должны быть.

— Ну тогда я не знаю, о чем рассказывать. Теорией виробики ты вряд-ли интересуешься сейчас, а без нее понять, что было особенного в твоем виробе, ты не сможешь.

— Я так понял, что виробы разрабатывались именно для омоложения, а работы в этом направлении прекращены сейчас. А вы продолжаете работать. Значит эти работы снова продолжаются? Или для виробов есть и другие задачи?

— У виробов первого поколения, которые были способны только выполнить определенную задачу за короткий срок и самоуничтожиться, действительно нет широкого применения сейчас. Хотя, например, готов вироб, с помощью которого будут делать операции по исправлению дефектов наследственности, чтобы они не передавались детям. Пока для этого приходится редактировать геном, имплантировать его в клетку, выращивать из нее новые половые органы, и приживлять их хирургическим путем. Что, как ты сам понимаешь, не очень удобно. А с помощью вироба можно будет это делать не прерывая нормальной жизни человека. Правда, в наше время людей с такими дефектами очень мало. Мы сейчас разрабатываем виробы второго поколения, которые могли бы жить в организме человека годами, в идеале всю жизнь. И вступать в действие немедленно, когда это нужно. Представь, что человек получает рану. К этому месту тут же собираются виробы и из своих тел строят замещение поврежденных тканей. Это можно сделать за минуты. А потом заращивают повреждения — это уже более долгий процесс. С такими виробами человек станет совершенно невосприимчив к любой инфекции, ядам, малоуязвим физически. Для астронавтов это может стать целой революцией. И уже просматривается концепция третьего поколение виробов — управляемых сознанием. Но пока мы не смогли преодолеть мутационный барьер. Чтобы жить в организме, виробы должны участвовать в обмене веществ, должны размножаться и умирать. А в процессе размножения они мутируют.

— Погоди-ка, значит могло быть так, что вироб, который восстанавливал мое тело, мутировал и сделал что-то не так?

— Нет, это невозможно. Виробы второго поколения должны жить в теле годами. А твой вироб был хотя и необычным, но виробом первого поколения, с четко определенной задачей, с ограниченным числом поколений — не больше сорока. Для него вероятность мутации практически нулевая. Он и работал-то всего месяц. На такой срок мы и на виробах второго поколения гарантируем отсутствие мутаций, хотя для них мутации более вероятны.

— Понимаешь, Искандер, со мной происходит что-то необычное. Эрик не смог сказать мне ничего определенного. Вот я ищу: что могло быть причиной того, что сейчас мой мозг, похоже, работает не так, как раньше. Могло это быть следствием ошибки виробов?

Пару минут Искандер задумчиво ковырялся вилкой в тарелке с салатом.

— Не думаю. Нет, невозможно. Виробы не могли отклониться от программы, это совершенно исключено. Если только генетики не ошиблись. Видишь ли, они не нашли полного неповрежденного генома. Так что собирали геном из кусочков, набранных в разных местах тела, наверное корректировали. Так что не исключено, что твой геном сейчас в чем-то отличается от первоначального. Хотя не думаю, что они могли пропустить там нарушения, способные вызвать болезнь. Правда, есть и еще одно обстоятельство. Вот это уже я знаю, как специалист. Виробы восстанавливали твои клетки практически из ничего, в соответствие с абсолютно совершенным геномом, если генетики все делали правильно. Так что сейчас все твои клетки должны быть в идеальном состоянии, чего не может быть у взрослого человека. Организм при развитии испытывает разные воздействия, идут повреждения, нарушения. Это не сказывается, потому что в генетическую программу заложен огромный запас жизнеспособности. Но у взрослых реализуется этот запас не полностью. Ты единственный человек, у которого организм полностью восстановлен виробами до идеального состояния. А ведь никто не знает, как это может сказываться позже. Только вряд-ли плохо. Если то, что с тобой происходит, плохо, скорее всего нужно обратиться к генетикам. Давай для начала я посмотрю твой геном, у меня он сохранился в базе данных. А я, хотя и не генетик, но молекулярный биоконструктор, что-то понимаю и в генетике. Я с тобой свяжусь, если будет результат. А с Аней ты советовался?

— Искандер, а почему тогда ты назвал Аню Ледяной Красавицей? — спросил Никита, уклонившись от ответа.

— Потому что она и есть Ледяная Красавица — сердце у нее ледяное, — ответил Искандер. — Шучу, конечно. Аня чудесная девушка, только не вздумай в нее влюбляться — у нее есть друг, астронавт. Он сейчас далеко, в трансплутонской экспедиции, а Аня ждет, когда он вернется. Аня нелегко принимает решения, но если приняла, то уже не откажется. Так что она много сердец разбила здесь. Как за ней ухаживали, а она — лед! А вообще-то ее многие так называют: Ледяная Дева, Снежная Королева — это за ее танец Льда. Ты видел, наверное?