– Бурков Валентин Николаевич, - представил его шеф. Мне предложили сесть, и я развалился в мягком кресле. Рождественский начал разговор издалека, с того, как у меня дела с "Альфой-316", доволен ли я окладом, чем бы я хотел заниматься и так далее, пока я не спросил его в лоб, что он хочет мне предложить.

– Вы весьма компетентный специалист, Лобин. Думаю, что мы не ошибемся, предложив вам перейти на другую работу. С ней вы автоматически получаете ранг старшего инспектора и удвоенный оклад. А с "Альфой-316", я думаю, справится Михальчук.

– Что это за работа?

– Здесь есть одна тонкость, Виктор Павлович. Дело в том, что обычной формы допуска недостаточно для получения информации, с ней связанной. Но применительно к вам все формальности, в сущности, уже выполнены. Как только вы дадите согласие и подпишите документ о неразглашении, вы поступите в распоряжение Валентина Николаевича, который осветит все интересующие вас вопросы.

– Вы предлагаете мне кота в мешке, - констатировал я. Бурков устало посмотрел на меня взглядом человека, профессионально разбирающегося в человеческих слабостях и пороках, и произнес:

– Неужели отказаться от кота в мешке легче чем взять кота в мешке? Вы будете жалеть об упущенном шансе, Лобин. В конце концов, через год, даже через полгода вы сможете вернуться к старой работе. С тем, что мы предлагаем, вас будет связывать в этом случае лишь пресловутое обязательство о неразглашении в течении десяти лет. Мне самому предлагали это дело также как вам сейчас, и я очень рад, что не отказался.

– А можно несколько предварительных вопросов?
– осторожно поинтересовался я, ощущая, как пару раз дернулось где-то в груди. За предложением могли скрываться самые разные вещи, кот действительно был в мешке, но нюх мой почувствовал запах той самой тайны. "Неприятности расходятся как круги на воде, и тебя, Виктор, скоро тоже окатит волной", примерно так сказала Олни в том разговоре - призраке.

– Не стоит, - усмехнулся Бурков.
– Вы не потеряете материально, ваша работа не станет, надеюсь, опаснее, но может потребовать больше времени, чем вы уделяете ей сейчас...

Я продолжал вопросительно смотреть ему в глаза. Бурков выдержал паузу, видя, что я жду продолжения, и привел последний аргумент:

– Сдается, вы уже проявляли интерес к некоторым секретным программам. Так что, Виктор Павлович, вы согласны?

И я согласился. Отказаться было бы действительно труднее.

Час ушел на формальности: подписание после инструктажа обязательства о неразглашении, о согласии на работу, контроль личного дела, проверка психологической устойчивости, и т.д., и т.п., а под конец - передача моей любимой "Альфы-316" Васе Михальчуку.

– Теперь вы понимаете, - после всех процедур говорил Бурков, - почему нас так заинтересовал тот факт, что вы случайно услышали о нашей программе несколько дней назад.

У меня бешено заколотилось сердце:

– "Альциона"?

– Да, вы абсолютно правы.

– Так что же затевается вокруг этой несчастной звезды?

– Что вы, звезда и все Плеяды здесь ни при чем - просто надо же было как-то назвать. "Альциона" - ярлык не хуже всякого прочего, направляет поиски праздно любопытствующих в ложное русло. Хотя к этому направлению нашей деятельности интерес может быть не только праздным любопытством, но и целенаправленной злой волей, потому что ситуацию, в которой мы очутились, приятной не назовешь.

– Это ваша "Альциона" создала в Комитете нынешние финансовые проблемы?
– спросил я, будучи уверенным в положительном ответе.

– Верно, - согласился Бурков.
– Но финансовые затруднения - не самое страшное. Суть проблемы, в самом общем виде, в следующем. В процессе колонизации мы встретились с рядом новых факторов, неизвестных нам ранее и требующих исследований и адекватной ответной реакции с нашей стороны. Действие этих факторов весьма подобно действию некоторого энтропийного поля. Выходит из строя техника. Люди начинают чаще болеть. Роботы сходят с ума. Случаются необъяснимые аварии. Процесс обрушивается на колонию лавинообразно, и через неделю ее приходится сворачивать.

– А что говорят энтропийщики?

– Как всегда, ведут бесплодные дискуссии. У них множество разнообразных теорий, но ни одна из них не является удовлетворительной. Но я еще не дошел до самого главного. Первый случай "энтропийной вспышки", назовем ее так, был зафиксирован два года назад, а затем их число стало стремительно расти, и сейчас приближается к ста. Вот так, за год экспоненциальный рост на порядок. А это значит, что еще через год от тысячи с небольшим колоний Комкола не останется ни одной. Поэтому и брошены на борьбу с новым явлением такие средства.