– Что, если мы проследим, куда полетела эта пташка?

Я пожал плечами, что означало согласие в принципе, и мой приятель повел машину вслед за ее "Сатурном". Олни управляла глайдером красиво, даже с некоторой лихостью, и Славику требовался весь его талант, чтобы не отстать и в то же время не слишком афишировать преследование. Девушка вела машину на север, в направлении космопорта Шереметьево, как я предположил. Мы пересели старое кольцо МКАД в районе Долгопрудного, и внизу замелькала растительность первого пояса зеленой зоны.

В этот момент откуда-то сверху и справа вдруг возникло черное брюхо еще одного глайдера, и в тот же миг его масса обрушилась на кабину нашего. На меня брызнул сноп стеклановых осколков. Наш глайдер просел на несколько метров, но пилотские навыки Славика не дали ему врезаться в землю. Но в этот момент сверху и сбоку обрушился второй удар, и мы ткнулись в грунт. Славик успел отсечь гравиторы, чтобы нас не придавило собственной "подушкой" силового поля, и машина, ударившись о землю, полетела далее кувырком. Мир вокруг завертелся, и я уже прощался с жизнью...

Когда глайдер замер, я обнаружил, что жив, почти не пострадал и вишу на ремнях вниз головой. Я неловко отстегнул ремень, упал и взвыл от боли, набив огромную шишку. Рядом барахтался Славик.

– Вы живы, уважаемый?
– проскрипел он.

– Жив. И ты - тоже, судя по - вопросу, - отреагировал я. Дверцы оказались заклиненными, но я открыл свою ударом ноги, и мы, охая и вздыхая, выбрались на свободу. Разбитый глайдер лежал вверх тормашками. Второго, который налетел на нас и, по всем правилам движения, должен был припарковаться рядом, нигде не было видно. Как и "Сатурна" Олни.

– Удрал, собака!
– пожаловался Славик.

– Удрал, - согласился я.
– Все из-за меня. Прости меня, друг, это я втянул тебя в это дело. Из-за меня разбита твоя машина.

– Пустое, - отмахнулся Славик.
– Зачем мне глайдер? Все равно больше двух месяцев в году я на Земле не бываю... Все равно, это старая рухлядь, я собирался покупать новый.

Свой "Тайфун-20" мой друг купил год назад.

– Все суета. Vanitas vanitatum et omnia vanitas, - еще тоскливее произнес Славик.

Когда мы, дружно взявшись, переворачивали машину в нормальное положение, рядом припарковался глайдер спасательной службы. Спасатели констатировали, что ревитация никому не требуется, а Славик оформил страховку. Нас хотели погрузить в отсек, но мой друг сел за штурвал, и "Тайфун" неожиданно заработал. Это казалось чудом, и нам лишь осталось отметить прочность изделия.

К заходу солнца глайдер был отправлен в ремонт, где его обещали до завтра привести в готовность, а мы со Славиком сидели у меня и предавались грустной философии.

– Виктор, - задумчиво глядя на меня вопрошал Вячеслав, - а тебе не кажется, случаем, что этот черный свин налетел на нас специально, дабы помешать преследованию?

– Да иди ты, - отмахнулся я.
– Когда существует некоторая энигма, особенно важно смирять свое воображение.

– Нет, но он ударился об нас два раза. Один раз можно налететь случайно, но два?

– Да хоть десять, если руки дрожат после вчерашнего. Думаю, Славик, мы так ни до чего не дойдем. Я должен откровенно поговорить с Олни. Я теперь из нее душу вытрясу, но дознаюсь, чего она от меня хочет с этой "Альционой".

– Говорить будем вместе, Викторий. По тусклому блеску твоих глаз при упоминании об этой дамочке я заключаю, что ты к ней неравнодушен. А я не могу хладнокровно отправить друга в коготки хищницы.

Поздно вечером, когда Вячеслав отбыл домой, я выяснил в справочной службе код терминала Олни и пытался к ней дозвониться, на что один из ее многочисленных домашних компьютеров сообщил, что хозяйки нет дома, когда будет - неизвестно, а также - выразил готовность ей что-либо передать. Я попросил передать привет от Виктора Лобина. Он так и записал: "Привет от Виктора Лобина, конец файла".

В воскресение ее не было весь день, и я решил, что Олни, не иначе, улетела куда-то в Космос по своим служебным делам. На меня нашла хандра, и я до вечера пассивно смотрел визор. Вечером меня посетила Маринка, и я опять с ней поругался. Сорвал злость на невинном существе, подвернувшемся под руку в неподходящий момент. А потом Марина мне снилась всю ночь, плакала и обвиняла меня, что я ее не люблю.

Рабочая неделя началась для меня с того, что после селекторного совещания. И.Н.Рождественский попросил лично его посетить. В кабинете, когда я вошел, присутствовал еще один субъект, на первый взгляд производивший не слишком приятное и даже отталкивающее впечатление.