– Козел Чирский, - пробормотал я, когда она уже исчезла.

Прошло не более получаса, когда в дверь поскреблись вновь. Это был Славик. Причем Славик в таком виде, в каком я никогда не встречал его раньше. По свернутому на бок галстуку и куртке, с одной стороны покрытой ровным слоем пыли и кучками стохастически расположенных пятен, можно было заключить, что мой дорогой друг принял непосильную дозу и провел некоторое время лежа где-нибудь на немытой лестничной клетке. Вопреки ожиданиям, спиртным от него не пахло, хотя парень явно был немного не в себе.

Я взял его за локоть, провел его в комнату, снял с него куртку и усадил в кресло. Похоже было на то, что возникни у меня мысль смыть пыль с его одеяния под душем, Славик подчинился бы столь же безропотно. Пришлось извлечь из бара бутылочку пятизвездного армянского коньяка и налить другу в рюмашку граммов пятьдесят, дабы смочить горло и оживить способность к связной речи.

– Витька, скажи мне честно, она у тебя?
– подал он, наконец, голос.

– Была и ушла, если ты имеешь в виду Олни. Но сначала ты мне расскажешь, каким метеоритом тебя шарахнуло.

– Давно она ушла?

– Полчаса назад.

– Вот паршивка!

– К твоему сведенью, она - женщина из ЮСФЕ, не помню номер подразделения.

– Вот стерва!

– Да что она тебе сделала, в конце концов?

Славик принялся изливать душу, а было вот что. Он столкнулся с ней в подъезде, когда собирался ко мне зайти. Это было час назад. Он видел ее до этого один раз, когда мы за ней шпионили, но узнал. И решил себя проявить. Волков зашел вместе с ней в кабину лифта и, видимо, уже смаковал мысль о том, как красотка звонит в мою дверь, и в этот момент за ее спиной вырастает черная зловещая фигура следователя по особо важным делам, то-есть, его, Славика. Но в лифте Олни своим бархатным голоском сказала:

– Простите, Вячеслав Николаевич, могу я попросить вас об одном одолжении?

Пан пилот широко раскрыл глаза, а девушка продолжила:

– Я иду к тому же человеку, что и вы. У меня с ним конфиденциальный разговор, который займет минут пятнадцать, не более. Не могли бы вы подождать это время в холле?

– Ваше имя - Олни Лаймис?
– сурово спросил Славик.

– Да. Так что же?

– Я - сотрудник КГБ, - Славик показал край удостоверения личности, и я должен арестовать вас по-подозрению в шпионаже в пользу одной из иноцивилизационных разведок. Можете связаться с вашим адвокатом.

– Простите?..
– лифт остановился, и Вячеслав показал рукой на выход.
– Сейчас будет проведена ваша очная ставка с гражданином Лобиным.

Она остановилась в дверях, закрывая фотоэлемент и не давая створкам захлопнуться.

– Извините, Вячеслав Николаевич, я не психиатр, но тяжесть вашего состояния видна даже дилетанту. Вам необходимо отдохнуть хотя бы час.

Через мгновение Славик потерял сознание, а когда очнулся, то с удивлением обнаружил себя не в кабине лифта, а на лестничной клетке, там, где практически никто не ходил. И в том задрипанном виде, который я уже описывал.

– Совсем не понимаю, - жаловался он.
– Это хрупкое создание оттащило меня метров на пятьдесят, и так тихо, что ты ничего не услышал.

– Думаю, что ты дошел дотуда своим ходом, - выдал возникшую мысль я.
– примерно также, как я вернулся домой в субботу.

– Логично, - высказался он, - но важно сейчас даже не это. Дело в том, что я нашел того свина, который нас протаранил.

– Протаранил или столкнулся?

– Протаранил, будь спокоен. Это мелкий служака по-фамилии Федорчук. Робототехника, домашняя гравитроника и так далее. Но интересно то, что он часто бывает на Луне, Меридиан-6. А также то, что его вчера посещала наша общая знакомая. Ты больше не сомневаешься, что он не мог случайно налететь на нас два раза подряд?

– К тому же так аккуратно? Теперь я сомневаюсь во всем подряд вплоть до того, существую я, или это у меня бредовая идея.

– Так о чем с тобой говорила эта белокурая бестия?
– спросил Славик.

– О довольно отвратительных вещах, - поморщился я.
– Она была права на счет конфиденциальности разговора.

– Ах вот как! Ну извини, - сразу надулся Славик.

– Погоди, не шипи. Дело в том, что теперь я работаю в рамках этой самой "Альционы". Программа полностью засекречена, и в большей части - от меня тоже. Хотя допускаю, что с точки зрения здравого смысла о происходящем следовало бы кричать на всех перекрестках.

– Но мне ты хотя бы намекнешь?

– Планеты - колонии гложет какая-то зараза. Условно ее обозвали энтропийным фактором. Количество пораженных планет растет по крутой экспоненте, и через год у нас не останется ни одной колонии, если мы не найдем мер противодействия.

Я наблюдал, как Славик медленно бледнел. Наконец он спросил:

– Сущность фактора тебе известна?

– Об этом меня не сочли нужным просветить. Как я понимаю, не столько из-за того, что не положено, сколько из-за того, что неизвестно.